Малкольм посмотрел на меня:

— Каком удачном совпадении?

— А, так новая квартира Кэма… оказывается, в доме Джо. Прямо под ней.

— Правда? — Малкольм бросил на меня быстрый лукавый взгляд и, улыбаясь, повернулся к Кэму. — Расскажи хоть, как там. Джо отказывается меня и близко подпускать.

Я поерзала под любопытным взором Кэма, чьи глаза вопрошали: «Что же, черт побери, у вас за отношения?»

— Так же, как и везде в Эдинбурге.

— Очень информативно, Кэм, спасибо. Ты прямо как Джо.

— Ты долго перевозил вещи? — спросила Бекка, как только принесли главное блюдо.

Кэм подождал, пока всем положат, и начал уплетать второе, сообщив с набитым ртом:

— Весь день.

— Знаешь, могло получиться быстрее, если бы ты решился избавиться от всех этих комиксов.

— Я уже отвечал на это предложение «нет», — с ленцой отозвался Кэм.

Бекка покачала головой и повернулась к нам, явно раздосадованная:

— У него их сотни, в пластике, коробка за коробкой. Это смехотворно. Знаю, знаю, как художница, я должна бы это понимать, но совершенно не понимаю.

Малкольм согласно кивнул:

— Признаюсь, я тоже никогда не понимал увлечения комиксами.

— Не знаю, — вдруг вступила в разговор я, вспомнив о мирах, создаваемых Коулом, которыми он делился со мной через свою любовь к комиксам и графическим романам. — По-моему, в них есть что-то неотразимое. Ведь большинство их рассказывают о самых обыкновенных людях, поднявшихся до необыкновенного. Книги об этом мы читаем каждый день. Просто-напросто в комиксах есть еще и отличные картинки, иллюстрирующие то, что словами не скажешь.

Я не хотела видеть реакцию Кэма на мои слова, но жар его внимания притянул меня, и наши взгляды, встретившись, задержались друг на друге. И сцепились намертво. Я почувствовала, что мое дыхание становится частым и неглубоким от его мягкой улыбки и теплых изучающих глаз.

— Джосс говорит, твой брат рисует и пишет свой комикс.

Мысль о Коуле смягчила мою улыбку.

— Он очень талантлив.

— Я хотел бы как-нибудь посмотреть.

— Думаю, Коулу это понравилось бы.

Понятия не имею, почему я так сказала. Мне совсем не хотелось видеть Кэма рядом с Коулом у себя дома. Все получилось из-за того, как он смотрел на меня: как будто видел что-то приятное, причем не связанное с моим красивым личиком, длинными ногами или задорно торчащими грудями. Слова, исходящие из моих уст, доставляли ему удовольствие, и я наслаждалась теплом его симпатии.

Какой же я была идиоткой.

— Джо?

Голос заставил меня оторвать взгляд от Кэма.

«Нет. — Я вся окаменела. — Не может быть».

Я заерзала на стуле и взглянула вверх — в глаза кого-то очень знакомого. Внезапная боль вспыхнула в моей груди вместе с нахлынувшим потоком воспоминаний.

О господи! Неужели сегодня кто-то особенно жесток? Сколько же «удачных совпадений» может случиться с человеком за один день?

— Каллум?

Я разглядывала красивое лицо своего бывшего парня. Мы не виделись уже где-то с год, а до того несколько раз со времени нашего разрыва около трех лет назад натыкались друг на друга. Но ни разу нам не довелось встретиться там, где можно поговорить.

Я приметила около глаз пару морщинок, которых не было, когда мы встречались, но они только прибавили ему привлекательности. Ни одна прядка шелковистых темных волос не выбивалась из прически, костюм был подогнан в самый раз по его идеальной фигуре. Рядом с ним стояла невысокая брюнетка примерно моих лет, красивая, со свежим цветом лица.

— Джо, как приятно тебя увидеть!

Каллум отступил на шаг от своей спутницы, и мне почудилась краткая вспышка в его глазах. Я встала из-за стола и немедленно попала в его объятия. Он не изменил своему одеколону, который сразу пробудил во мне чувственные воспоминания. Секс с Каллумом был у меня лучшим из всех: никаких таких извращений или рискованных авантюр — простой, грубоватый и приносящий удовлетворение. Я печально задумалась, не это ли держало нас вместе так долго.

Руки Каллума бесцеремонно прошлись по моему телу, и теперь одна лежала на спине, а вторая чуть касалась ягодиц.

— Я скучал по тебе, — мурлыкнул он, чуть сжимая меня в объятиях.

Я нервно рассмеялась, выскальзывая:

— Я по тебе тоже.

Раздался кашель, и, обернувшись, я увидела, что Малкольм таращится на нас во все глаза, а его брови поднялись до самых волос.

— О, Малкольм, это Каллум Форсайт. Каллум, это Малкольм Хендри, мой молодой человек.

Малкольм привстал и, перегнувшись через стол, пожал Каллуму руку.

Каллум тщательно его рассмотрел, буркнул вежливое «привет» и снова повернулся ко мне:

— Ты выглядишь потрясающе.

— Спасибо.

Я украдкой взглянула на его спутницу, гадая, собирается ли он представить ее. Проследив за моим взглядом, Каллум словно вдруг вспомнил, что с ним кто-то был:

— О, это Меган. Моя невеста.

Вот надо же так приветствовать бывшую девушку при невесте. Я чуть было не послала ему укоризненный взгляд.

— Рада познакомиться.

— Я тоже, — вежливо ответила девушка, нежно улыбаясь Каллуму снизу вверх.