— Кто там? — спросила Исабель, подойдя к дверям номера.

Джон Тигпен ушел всего пятнадцать минут назад.

— Это я, — отозвалась Селия.

Исабель изучила в глазок пространство за дверью. Селия стояла, сунув руки в карманы, и поглядывала по сторонам. Она была одна, но в ее беспечности было что-то неестественное.

— Он там, с тобой? — спросила Исабель.

— Кто?

— Твой зеленоволосый друг.

Последовала долгая пауза.

— Нет, — Селия наклонила голову и обхватила рукой шею, как будто собиралась ее сломать.

— Он там! Не сомневаюсь, — твердо сказала Исабель. — Он не может сюда войти.

Селия вздохнула и закатила глаза.

— Прекрасно, я отошлю его вниз, — сказала она.

— Не думаю, что там его очень ждут. Честно говоря, я вообще удивлена, что ему дали дойти до лифта.

Селия зашла за угол, с кем-то тихо переговорила и появилась вновь.

— Он ушел? — спросила Исабель.

— Да, — вяло ответила Селия. — Теперь можно войти?

Исабель открыла дверь и выглянула в коридор, вытянув шею, посмотрела сначала в одну сторону, потом в другую, а потом заглянула за спину Селии.

— Куда он ушел?

— Он будет ждать меня возле бара. Там темнее, чем в ресторане, и на нем шапка.

Исабель открыла дверь и позволила Селии войти.

Селия тут же уселась с ногами на диван, вытянув их во всю длину.

— Если тебе интересно, он пришел, чтобы извиниться.

— Ему надо не передо мной извиняться.

— Знаю, но я думала, что застану у тебя Пигпена. В любом случае ты не должна так жестить с Нейтаном.

— Это почему же?

Исабель сбросила ноги Селии с дивана, освобождая для себя место.

Селия выпрямилась и забросила ноги в солдатских ботинках на кофейный столик.

Исабель уже открыла рот, чтобы возмутиться по поводу грязи и микробов, но, так как стол уже был запачкан, передумала и решила, что потом обработает его дезинфицирующим средством.

— Потому что ты вела себя точно так же, — сказала Селия.

— Что ты имеешь в виду?

— Лари-Харри-Гари. Ты тоже сбросила его еду на пол. «У Розы». Помнишь?

Исабель застыла с открытым ртом. В конце концов она рухнула на диван и уставилась на кофейный столик.

— О господи. Ты права.

— Он хотел извиниться. У него создалось неправильное впечатление о нем, один его приятель сказал, что Пигпен обманывает женщин. Послушай, ты можешь дать его номер? Его же Пигмен зовут, да?

— Я не собираюсь никому давать его номер! Во всяком случае, без его разрешения.

— Спросишь у него?

Исабель вздохнула. Если бы ей только что не напомнили о том, как она поступила с карри Гари Хэнсона, она бы и мысли такой не допустила.

— Возможно, — сказала она.

— Отлично! — Селия спрыгнула с дивана и подошла к столу.

Какое-то время она листала газету. Это была «Ю-Эс-Эй тудей», которую каждое утро оставляли под дверью номера Исабель. На первой полосе была статья о беспорядках у стен Дома обезьян.

— Можешь забрать, если хочешь, — сказала Исабель. — Я уже прочла.

— Значит, не хочешь пойти с нами на ленч?

— Я только что поела, — соврала Исабель.

Даже если она сама и сбросила со стола чью-то еду, она еще не была готова преломить хлеб с Нейтаном.

— Ладно, — Селия забрала газету. — Увидимся.

— Селия? Пришли мне эти письма, как только получишь, пожалуйста. Я обещала сразу переслать их Джону.

— Без проблем, — сказала Селия и выскочила за дверь.

Днем Джелани начал демонстрировать свои фирменные прыжки на стену с переворотом в обратном полете. Макена обычно при этом исполняла танцы счастья и поощряла его громким визгом, но сегодня она только посмотрела на него через плечо и осталась стоять у окна, глядя куда-то вдаль. Джелани подошел к ней и ткнул пальцем в плечо, но Макена не обернулась и не стала с ним бороться, она просто не обратила на него внимания. Джелани сдался и пошел приставать к Сэму.

Исабель, которая ходила по номеру и то и дело проверяла, не прислала ли Селия компромат на Питера, вдруг остановилась. У нее внутри включился сигнал тревоги. Когда Бонзи рожала Лолу, она просто четыре часа кряду тихо просидела в углу, а потом встала и родила. Исабель развернула стул к телевизору и, хотя он не встал четко параллельно экрану, села и стала смотреть.

Спустя какое-то время Макена пошла в комнату с компьютером и подала несколько голосовых сигналов Бонзи. Потом прислонилась к стене. Это — оно, Макена наверняка собиралась родить. Исабель достаточно знала о Фолксе, чтобы понимать, что никакого ветеринара поблизости от Дома обезьян у него нет. Что бы он там ни заявлял о наличии в штате «эксперта по обезьянам», Питер изучал поведение и когнитивные способности бонобо, а не то, как принимать у них роды. Исабель тоже не была акушеркой, но она была рядом с Бонзи, когда та рожала Лолу, и уж точно знала об этом больше Питера. Она хотела помчаться к бонобо, но понимала, что люди Фолкса не пропустят ее к ним. Исабель опустилась на колени напротив телевизора.

Бонзи, которая заказывала пиццу для Джелани, развернулась на своем металлическом стуле.

Макена, прислонившись к стене, начала жестикулировать. Она постучала костяшками одной руки о ладонь другой. Это означало: «Белл». Белл бонобо называли Исабель.

«Исабель быстро. Бонзи делать Исабель приходить. Исабель быстро приходить сейчас».

Бонзи развернулась обратно к компьютеру и начала напрасные поиски. В лаборатории в компьютере был символ, обозначающий Исабель, он отличался от колокольчика, но здесь такого не было. Черные пальцы с широкими костяшками пробежали по всем категориям заказов. Бонзи прошла каждое направление до конца, но и тогда не сдалась. Она начала методично искать с самого начала то, о чем просила ее Макена.

Исабель уронила голову на руки и заплакала. Макена знала, что вот-вот родит, и хотела, чтобы она пришла.

Джон лежал на кровати, восстанавливаясь после своего кратковременного свидания с Амандой, и то и дело проверял почту. Не мог дождаться, когда Исабель перешлет ему сообщения Питера Бентона.

Телевизор работал как фон, Джон встал, чтобы набрать стакан воды, и обратил внимание, что Бонзи сидит у компьютера, а Макена что-то показывает ей на языке жестов. В пузырьках над головой Макены всплывали титры.

«Белл прийти быстро. Белл, Белл. Макена хочет Белл. Быстро Белл скоро. Белл».

В качестве саундтрека к этой сцене звукоинженеры пустили бой часов Биг-Бена. Но, как ни странно, в списке заказов бонобо колокол отсутствовал. Бонзи, казалось, искала что-то еще, что-то, чего там не было. В жестикуляции Макены была настойчивость, которой до этого Джон никогда не замечал.

Он забыл, что хотел попить воды, и опустился на угол кровати.

Макена медленно сползла по стене, села на корточки и стала выбирать наиболее удобное положение. Потом просто начала тужиться. Остальные бонобо собрались вокруг, они вытягивали шеи, чтобы увидеть, что происходит, и загораживали видеокамеры на потолке. Макена несколько раз скривилась, потом потянулась руками вниз и вытащила оттуда детеныша, их все еще связывала пуповина. Малыш был таким крошечным, что его головка вполне могла уместиться в чайной чашке. Все бонобо радостно заверещали и по очереди стали разглядывать прибавление в семействе. Прошла еще пара минут, и Макена избавилась от последа.

Джон затаив дыхание смотрел на экран и пытался понять — жив малыш или нет. Макена держала детеныша так, что было не видно, реагирует малыш на ее движения или нет. Когда Макена наконец переложила малыша и дала ему грудь, он взмахнул крохотной ручкой с тоненькими безупречными пальчиками.

Джон испытал огромное облегчение и что-то еще, какое-то необъяснимое первобытное чувство.

Он приложил ладонь к экрану, где Макена кормила своего малыша грудью.

Телефоны не переставали звонить с той минуты, как бонобо села на корточки и родила малыша. Из-за родов судья согласился в первоочередном порядке рассмотреть петицию организации «Люди против эксплуатации обезьян», а в сетевых чатах наперебой обсуждали, что защитники животных намерены собраться у Дома обезьян в таком количестве, что все прежние сборища покажутся встречами узкого круга друзей.

Когда Фолкс ворвался в зал для совещаний, он с такой силой хлопнул дверью, что в серо-зеленой стене осталась заметная вмятина от ручки. Трое из собравшихся продюсеров постарались взять себя в руки, остальные испуганно вжались в кресла.

Фолкс просканировал взглядом присутствующих.

— Где он? — требовательно спросил он. — Я велел вам доставить его сюда.

— Он уже едет, — ответил финансовый директор. — Ему пришлось решать какие-то личные проблемы. Что-то там с торфяным мхом.

— Едет — этого недостаточно. Когда я приказываю что-то сделать, вы именно это и делаете!

— Если бы я не обеспечил ему посадку в корпоративный самолет… — Директор встретился взглядом с Фолксом и сдал назад: — Да, сэр.

Фолкс несколько секунд вышагивал по залу, потом остановился в голове стола и грохнул обоими кулаками по столешнице. Подпрыгнуло все: стаканы с водой, авторучки, продюсеры.

— Сколько долгосрочных подписок получено вчера вечером?

Фолкс испепелил взглядом всех по очереди. И только директор по маркетингу не отвел глаз.

— Эпизод «Прайм-тайм» прошел не очень хорошо, но после родов наблюдается резкий скачок.

— Что? — Фолкс округлил глаза, сел за стол и какое-то время сидел молча. — Насколько большой скачок?

— Двадцать один процент.

Фолкс недоверчиво сморщил лоб.

— Двадцать один процент?

Директор по маркетингу кивнул.

— Это много, — Фолкс откинулся в кресле. — Есть там еще беременные?

— Мне об этом неизвестно.

— Хм…

Фолкс на какое-то время задумался. Все ждали. Он подался вперед и положил локти на стол. Спустя еще какое-то время он снова посмотрел на директора по маркетингу.

— Вы уверены, что подписка подскочила на двадцать один процент?

Директор снова кивнул.

Фолкс поразмышлял еще с минуту, а потом указал на финансового директора:

— Хорошо. Подсчитайте, покроют ли новые подписки счета, которые выдвигает этот чертов департамент полиции. А вы, — он ткнул пальцем в сторону женщины со светлым шиньоном, — разузнайте, есть ли вообще у полиции легальные основания выставлять нам счет. Вы, — он указал на мужчину с пятнами от пота под мышками, — свяжитесь с этим спецом по обезьянам. Меня не волнует, как вы дозвонитесь до него, пока он в самолете. Узнайте, что надо предпринять, чтобы сегодня же к вечеру уладить проблему с этой петицией. И на всякий случай: меня не устраивает ни один из полученных ответов. И еще — составьте список мест, где готовы избавить меня от этих обезьян. Соберите все предложения. Если кто не понял — я не отдаю обезьян. Я их продаю.

Директор по финансам прочистил горло. Все взгляды обратились на него.

— Сэр, если позволите…

Он посмотрел на Фолкса, чтобы убедиться, что разрешение получено. Фолкс сверлил его своими стальными глазами, и директор решился продолжать:

— Я взял на себя смелость сделать это после первого же эпизода «Прайм-тайм».

— Неужели, — сказал Фолкс. — И что же вы узнали?

— Организация называется «Фонд Корстона», они готовы заплатить значительно больше, чем любая другая из тех, с кем я связывался. Фонд ведет исследования. Они обещали не афишировать себя.

На губах Фолкса заиграла кривая улыбка. Он очень медленно закивал головой.

— Итак, у нас есть план «Б». Это хорошо.

Фолкс достал из кармана сорочки платиновую ручку «Монблан» и указал ею на директора по финансам.

— Вы проявили инициативу. Мне это нравится.

Сначала Исабель подумала, что показывают очередной эпизод «Прайм-тайм», но, взглянув на часы, поняла, что время суток неподходящее.

К внешней стене подъехал грузовик со сборщиками вишни, и во внутренний двор выгрузили любимое лакомство бонобо — очищенный сахарный тростник. Когда бонобо вышли из дома на разведку и начали радоваться приезду грузовика, в дом проникли люди, одетые в камуфляж, и сразу закрыли ведущую во двор дверь.

Бонзи, Лола и Макена (прижимающая детеныша к груди) тотчас забрались на самый верх игровой конструкции и спрятались в начале горки-трубы, а Сэм и Мбонго начали бузить у дверей. Джелани никак не мог решить, к какой группе присоединиться — то ли к тем, кто гневно верещит возле дверей из небьющегося стекла, то ли спрятаться вместе с самками.

Сэм и Мбонго громко кричали, шерсть у них встала дыбом, они скакали перед окнами и стучали ладонями и пятками по стеклу, пока люди опустошали их дом. Сначала они вынесли все игрушки, одеяла и мелкие предметы, потом прикатили тележки для мебели. И только тогда Исабель поняла, что происходит. Она позвонила Марти Шаферу.

— Вы видите, что происходит? Вы смотрите?

— Смотрю.

Люди с совками и ручными тележками собрали мусор и гниющие объедки. Люди с ведрами помыли пол и стены, за ними шли люди с метлами и шлангами.

— Они на это способны? — спросила Исабель.

— Способны, — ответил Марти.

— Это аннулирует наш иск?

— Если они решат еще и вопрос с рационом, то да. С хирургической точностью.

Это Питер. Как она сразу не догадалась? Ей так хотелось надеяться на лучшее, ей и в голову не пришло, что слова «позаботиться о бонобо» означают, что суд не отберет их у Фолкса. Исабель схватила со стола ведерко для льда, ее вырвало.

Когда она снова взглянула на экран, Сэм уже прекратил возмущаться. Он напряженно смотрел сквозь стеклянные двери. Глаза его следили за определенной целью. Он начал показывать жестами:

«Плохой гость. Большой дым. Исабель больно. Плохой гость там. Большой огонь».

Исабель придвинулась к телевизору и лихорадочно следила за квадратами, где показывали работающих в доме людей. Один из них что-то крикнул, Исабель заметила, что у него бесформенные толстые губы.

В голове у нее вспыхнула картинка: человек на секунду опускается на колено возле ее головы, по его толстым, как будто резиновым губам она читает: «Вот дерьмо!»

— Марти, мне надо идти, — сказала она и швырнула телефон на кровать.

Люди в доме соорудили пол из поддонов, чтобы вода при помывке уходила сквозь щели, попутно заменив всю заплесневевшую мягкую мебель на идентичную, но, несомненно, с водоотталкивающей пропиткой. Сэм и Мбонго ретировались в дальний угол двора и с огромным недоверием наблюдали за домом.

«Грязно, плохо, — насупившись, показал Мбонго, — грязно, плохо, грязно плохо».

А потом на экране вдруг появились помехи.

Селия примчалась в считаные минуты. Исабель выглянула в коридор и рывком втащила ее в номер.

— Ты видела? — спросила она. — Ты видела?

— Что видела? — переспросила Селия, глянув на экран.

— «Дом обезьян»! Сэм и Мбонго только что опознали в одном из уборщиков Фолкса человека, который был в лаборатории в день взрыва. Это была не Лига освобождения Земли. Это были люди Кена Фолкса! Бонобо опознали его в прямом эфире. Это же должно быть где-то записано, верно? Должно? О господи, а что, если обезьянам не разрешат свидетельствовать?

Исабель поднесла кулак ко рту и резко развернулась к телевизору.

Селия не двигалась с места.

— Я это пропустила, — медленно сказала она. — Но им не надо давать показания, и это был не только Кен Фолкс.

Что-то в голосе Селии заставило Исабель обернуться.

Селия долго и пристально смотрела на нее тяжелым взглядом.

— Где твой лэптоп? — спросила она.

Сердце у Исабель колотилось так, что эхо отдавалось у нее в ушах. Она передала лэптоп Селии.

Селия взялась за дело. Через минуту перед ними был почтовый ящик Питера, вернее, зеркальная копия сервера Джавада.

— Я оставлю тебе закладки. Пароль: «гигантская головка пениса». Все одним словом со строчной буквы. По мне так «малюсенькая-премалюсенькая трубочка для коктейля» подошло бы больше, но голосование прошло не в мою пользу. — Селия указала пальцем на монитор. — Джавад восстановил это сегодня. Питер удалил эти сообщения, но не использовал защиту для удаления, так что, хоть в почте их и не видно, они существуют. Джавад их вернул, а потом восстановил для Питера доступ к аккаунту. Питер думает, что у него просто заглючил комп.

Исабель раздраженно затрясла головой и ткнула пальцем в телевизор.

— Мне уже известно о программе. Ты меня не слушаешь! Только что произошло нечто более важное!

— Исабель, это ты не слушаешь. Или не смотришь. Посмотри даты на этих письмах.

Исабель глянула, и ей показалось, что ее опять вырвет.

Джон не мог оторваться от телевизора. Возможно ли такое? Он видел только кусочек из того, что «говорил» Сэм, и вдруг титры исчезли и по экрану пошли помехи.

Зазвонил телефон, Джон, не отрывая взгляда от экрана, схватил трубку.

— Алло?

Она даже не представилась, а просто сказала:

— Вам нужна была сенсация? Пожалуйста. Взрыв организовал Фолкс в компании с моим женихом.

Через час Джон в полном ауте возвращался в «Буканьер», он только что просмотрел «входящие» в почте Питера Бентона. Перед тем как уйти из номера Исабель, Джон переслал себе ссылку на зеркальный сервер.

Исабель уже готова была искать им оправдания, и это разрывало ему сердце.

— Видимо, они должны были дождаться, пока со стоянки разъедутся все машины, — говорила Исабель. — Они же не могли знать, что я одолжила свою машину Селии.

Но хотя Исабель, казалось, готова была простить то, что ее чуть не убили, она была абсолютно не склонна к прощению, когда дело дошло до обезьян.

— Взрыв был рассчитан так, чтобы не затронуть их жилой территории, но что, если бы они попали в ловушку? Если бы эти головорезы с фомками не смогли их освободить? При пожаре большая часть смертей происходит от удушья.

То, что она ему рассказала, было бомбой. Настоящей бомбой. И по причинам, которые для Джона во многом носили личный характер, хоть ему и неприятно было об этом думать, он хотел эту бомбу взорвать. Но для того, чтобы это сделать, требовалось нечто более существенное, чем письма, которые пересылались через анонимный почтовый ящик. Надо было найти доказательства установления личности того, кто получал эти письма и отвечал на них.

Джона разбудил телефонный звонок. Он потянулся к трубке и мельком увидел часы — три часа утра. Пес укусил Аманду? Она попала в аварию? Питер Бентон и Кен Фолкс почуяли опасность и сделали что-то Исабель? А может, это Иванка…

— Алло?

— Это Джон?

— Да, — Джон нахмурился и на ощупь включил лампу. — Кто это?

— Это Селия Хонейкатт. Я — друг Исабель. Мы вроде как встречались.

Джон знал, кто такая Селия, частично благодаря видео лиги, частично от женщины из приюта для животных в Лоуренсе.

— Что случилось? С Исабель все в порядке?

— Да, с Исабель все прекрасно. Я звоню по поводу Нейтана.

— Кого? — не понял Джон.

— Ну, это тот парень с зелеными волосами.

— И что с ним?

— Он в тюрьме.

— Хорошо.

— Нет, это не хорошо. Это плохо. Не могли бы вы внести за него залог?

— Что?

— Я не могу просить Исабель, она только сказала, чтобы я его там оставила.

— А почему вы думаете, что я поступлю иначе?

— Знаете что? — запальчиво сказала Селия. — Может, это ошибка. Может, вы и не такой симпатичный парень, каким вас считает Исабель. Но подумайте об информации, которую вы сегодня получили. Думаете, не найдется другого репортера, который убил бы за такой материал? Угадайте, откуда он у Исабель. От меня. Могу поспорить, Женщина-кошка проявит к нему большой интерес.

Джон глубоко вздохнул.

— Что он сделал?

— Употреблял алкоголь до совершеннолетия.

— За это не арестовывают, за это штрафуют.

— Еще у него было поддельное удостоверение личности, и они утверждают, будто он оказывал сопротивление.

— Ну, он ведь и правда мог оказать сопротивление?

— Ну, перестань, Джон. Ну, пожалуйста.

Джон оперся головой на руку.

— О какой сумме речь?

— Четырнадцать сотен.

— Ты шутишь? У меня таких денег в карманах нет.

— Надо всего семь. Гари внесет остальное.

— Кто?

— Его приятель из протестующих. Он уже перевел деньги.

Джон спустил ноги с кровати и сел.

— Откуда, кстати, у тебя мой номер?

— Взяла со стола у Исабель. Нейтан хотел тебе позвонить, чтобы извиниться за то, что случилось за завтраком.

Джон уперся лбом в ладонь. Он не мог поверить, что сомневается в том, как ему поступить.

— Хорошо, — он встал и огляделся в поисках одежды. — Кого спросить, когда приеду?

— Нейтана Пайнгара. И только не вздумай отпускать шуточки про уксус, он на это очень обижается.

Пайнгар? У Нейтана фамилия Пайнгар?

Несовершеннолетний Пайнгар?

Чтобы не упасть, Джон оперся рукой о стену.