Но вот однажды вечером, в сильную жару, он увидел… нечто.

Весь день он ничего не делал, как и форели, лежавшие на дне, хотя они могли бы выскакивать из воды и ловить мух. Том дремал, уткнувшись в бок знакомой форели, от нее шла хоть какая-то прохлада, а вокруг было невыносимо жарко и даже вода нагрелась.

К вечеру внезапно потемнело, Том выглянул наверх и увидел черные тучи, укутавшие небо, кроны деревьев и утесы, как одеяла. Он не то чтобы испугался, но притих — потому что все кругом стихло. Ни шепота ветерка, ни чириканья птички. А вот и первые крупные капли дождя падают в воду, одна из них шлепнулась Тому на нос, и он спрятался под воду.

Загрохотал гром, засверкала молния, она помчалась по всему Вендейлу, с тучи на тучу, с утеса на утес, а гром гремел так, что все вокруг тряслось. Том смотрел на грозу из воды, и ему казалось, что ничего прекраснее он еще не видел.

Но он не высовывал голову на поверхность, потому что дождь хлынул, как из ведра, по водной глади рассыпались пули — град взбивал пену, и вода начала прибывать, все выше и выше, и вот уже это целая река, несущая камни, сучья, жуков, червяков, личинки, сосновые иглы, старый башмак, и обрывки, и обрезки, и огрызки, и обмотки, и то, и другое, и третье, и чего там только не было, хватило бы на девять музеев!

Том спрятался за камнем, потому что течение стало столь сильным, что стоять он не мог. Но форели вылетели в ревущий поток и принялись хватать жуков, личинок, червяков, отбирать их друг у друга, наедаться до отвала.

И вот в отблеске молний Том увидел, что по всему дну кишмя кишат угри, они извиваются, вертятся, торопятся куда-то. Давно уже они не показывались из своих щелей и пещерок, Том их раньше почти не встречал. Но теперь все они повылезали наружу и неслись куда-то так, что он перепугался. Но вот Том услышал, как они повторяют:

— Какая чудная гроза! Сколько воды! Скорее к морю, скорее к морю!

А вот и выдра со своим выводком мчится вместе со всеми. Увидев Тома, она крикнула:

— Эй, головастик, если хочешь повидать мир, сейчас самое время, скорее к морю, завтра мы позавтракаем лососиной, скорее к морю!

Тут сверкнула такая молния, каких Том еще не видел, и выдры исчезли, а Том увидел — да, он был уверен в том, что видел! — трех прелестных беленьких девочек, они держались за руки и пели:

— Скорее к морю! Скорее к морю!

— О, подождите, возьмите меня с собой! — закричал Том.

Но они уже исчезли из виду, однако сквозь гром, и молнии, и ветер, и шум воды до него донеслись ясные чистые голоса:

— Скорее к морю! Скорее к морю!

— Скорее к морю? — вскричал Том. — Все спешат к морю, и я поспешу. Прощай, форель!

Но рыбки были так заняты поглощением жучков и личинок, что не обратили на Тома внимания. И ему не пришлось долго прощаться.

Ну что ж, вниз по течению, по бурной воде, при свете молний; мимо высоких утесов, вокруг которых росли березки, то ярко-белые в свете молнии, то черные, как ночь; мимо ям, откуда на него выскакивали огромные рыбины, разевавшие пасть и тотчас угрюмо плывшие обратно — невидимые Тому феи отсылали их прочь; через отмели и ревущие пороги, где Том совсем ослеп и оглох; мимо омутов, где метались на ветру кувшинки; мимо спящих деревень; под темными арками мостов — к морю, к морю! Том не мог бы, да и не хотел бы, остановиться: он спешил к морю, чтобы увидеть огромный мир, и лососей, и волны, и само море.

А когда пришло утро, Том оказался в реке, где жили лососи.

А потом он доплыл до того места, где река расходилась в разные стороны и разливалась так широко, что он не мог увидеть противоположных берегов.

Тут он слегка испугался и остановился.

— Наверное, это и есть море! Ну и широкое! Если я поплыву дальше, то наверняка потеряюсь, или кто-нибудь. съест меня. Подожду-ка я выдру, или угря, или еще кого знакомого, чтобы они сказали мне, куда же дальше!

И он поплыл назад, туда, где начиналась широкая отмель, заполз в расщелину и стал ждать. Но и выдра, и угри уже давно уплыли к самому морю.

А Том заснул, он так устал после своего ночного путешествия! Когда он проснулся, река стала уже почти совсем прозрачной, чудесного янтарного оттенка, хотя вода и стояла очень высоко. Вскоре он увидел такое, что заставило его подскочить на месте: он знал, что перед ним одно из тех чудес, которые ему так хотелось увидеть.

Вот так рыба! В десять раз крупнее самой крупной форели, в сотню раз крупнее Тома, она неспешно плыла против течения с такой же скоростью, с какой Том плыл по течению.