…Вырвавшись от строгости родителей в студенчество, он словно забыл все, чему они его учили. Его чуть было не отчислили с первого курса за аморалку. Вернувшись домой из Москвы на каникулы, он даже не пытался оправдываться перед ними. И перед Соней. «Вот я такой!» – говорил он, уходя вечером из дома. Соня, девочка со скрипкой, как ее называла нянька Полина, терпеливо сносила его загулы, веря ему, когда он пьяненьким голосом лепетал очередное «прости». И прощала все. Заглядывая в его мутные глаза, она искала там истину. А он искал ее на дне бутылок и по чужим койкам. И был в ней, Сонечке, уверен.

Так было все пять лет, пока он учился. Юридическая наука давалась легко, преподаватели его любили, времени учеба много не занимала: выручала феноменальная память. Его любили и женщины, балуя по – своему и внушая ему чувство исключительности. Восторг он читал и в Сонечкиных глазах. Он не учел только одного: ее родителей. Видя, как дочь чахнет и страдает, они быстренько подыскали ей жениха из перспективных. И Риттер Сонечку проспал. В буквальном смысле, в чужой постели.

Только когда до него дошло, что он ее потерял, Риттер очнулся. И стал делать карьеру. Женитьба на молоденькой была вызвана временным всплеском эмоций. И ничем более. Дочь он неожиданно назвал Соней, то ли в память о первой любимой, то ли в пику жене – она ненавидела это имя…

Риттер посмотрел на часы. Половина седьмого. Он вспомнил, куда он ехал. На юбилей к Рощину. К шести. Вон и подарок в коробке с бантом на заднем сиденье. Но он опоздал, так стоит ли ехать? «Но, дома кроме Полины, никого. Я совсем с ума сойду. А у Лешки хоть напьюсь!», – решил он, нажимая на педаль газа.

Ада Карповна открывала ключом дверь кабинета, когда Клим тихо подошел к ней сзади.

– Ада Карповна, я пришел.

– Очень хорошо. Заходи, – она пропустила его вперед и плотно закрыла дверь. Клим огляделся. Около двадцати квадратных метров, как он прикинул на глазок, было трудно назвать кабинетом. В уголке скромно стоял небольшой столик с компьютером. Больше ничего, чтобы напоминало деловой офис или, хотя бы, школьную учительскую, не было. Посредине комнаты – большой круглый стол со стеклянной столешницей. Вокруг него – несколько мягких кресел. Полки с книгами и цветами, старинные часы с боем на стене – вот и все. Ада Карповна показала ему рукой на одно из кресел.

– Освоился, Клим?

– Да, спасибо.

– Тогда приступим сразу к делу. О девушке, которую ты встретил, можешь сразу забыть, – она испытующе глянула на Клима.

– Уже доложили? – вопрос прозвучал по – хамски, и Клим смутился.

– Нет, у нас это не принято. Я просто видела все в окно. Клим, ты здесь на работе. Чем быстрее ты с этим свыкнешься, тем тебе проще будет выполнять свои обязанности, – Ада Карповна открыла папку и достала оттуда фотографию, – Это Ксения Ляшенко, твоя подопечная. Тебе повезло: у нее просто трудный характер. Никаких приводов в милицию, разборок с подругами, наркотиков. Девочка – талантливый математик. Начитана, много увлечений. Из трех прибывших сегодня, она – просто подарок.

– А?…Другие?

– Последний раз повторяю: про «А…другие» забудь. Конечно, ты можешь узнать о девушке, которая тебя заинтересовала от Ксении, можешь даже попробовать с той познакомиться, но, Клим! Напоминаю, это – нарушение контракта. Со всеми вытекающими последствиями.

Клим только кивнул.

– Вернемся к Ксении. Программу по предметам ей готовят сложную, акцент, сам понимаешь, на точные науки. Ты, я знаю, тоже сильный математик. У Ксении будет преподаватель из Государственного Университета. Ты должен присутствовать на всех занятиях. Кроме того, теннис, плавание, танцы, – все с тобой. В общей группе. Посмотри, девочка совсем еще ребенок. Будь с ней терпелив и не подчеркивай свое старшинство. Все, что тебе нужно о ней знать, – в этой папке, сегодня прочтешь. Каждый вторник будешь приходить на собеседование с учителями и психологом. Все понятно?

– Пока все. Вы сказали что – то про трудный характер…Это вы о чем?

– Грубит, огрызается, многое делает просто назло. Ничего страшного. Это – подростковое.

– Когда я с ней встречусь?

– Девочки несколько дней проведут в карантине. Думаю, Ксения без проблем, поэтому протестируют ее здоровье и отпустят. Еще вопросы?

– Кто такая Ядвига?

– Экстрасенс, как модно сейчас говорить. А по – простому – ведьма, предсказательница, целитель. Ты с ней еще познакомишься, – улыбнулась Ада Карповна, глядя на ухмыляющегося Клима.

«Цыган – главный охранник, гадалка какая – то, психолог с детским наивным взглядом и рассыпающаяся старушенция во главе. Куда я попал?» – подумал Клим, уже жалея сам себя. Но, вспомнив сумму в баксах, которую он заработает, успокоился. Мысль о новенькой иномарке и вовсе вернула ему хорошее настроение.

Агнесса посмотрела на циферблат напольных часов и лишний раз похвалила себя, что оставила после обеда час на отдых. Разговор с новыми девочками не всегда складывался легко и требовал порой большого напряжения. Агнесса не зря решила начать с Софьи Риттер, она предвидела, что девушка будет задавать недетские вопросы. Подумав о том, что Софья уж слишком рано лишилась девственности, Агнесса посчитала, что основным мотивом для ее побега будет как раз желание быть с мужчиной. То, что все, как одна мечтают в первое время побыстрее выйти за забор, Агнесса считала естественным. В этом возрасте личная свобода ценится превыше всего. А в школе как раз контакты с внешним миром и запрещались. В свое время она отказалась даже от посещений родителей: «добрая» мамочка одной курсистки во время свидания дала своей дочери «лекарство». А на девочке стояла очень жесткая кодировка. Ребенка откачали, мамочку бросил муж, отец девочки, так и не простивший глупую жену.

Агнесса знала, что такое – потерять свободу. Но, вернувшись в мир, она вдруг поняла, что свободен человек полностью только тогда, когда он свободен от себя самого. А этого она себе позволить не могла. Создав себе тюрьму из строгого распорядка, Агнесса уже никогда не могла освободиться от взятых ей самой обязательств. Так же, она видела, жили и Ада, и Гордей, и Бэлла. Собственно, она и подбирала в команду людей фанатично обязательных. И терпеть не могла, когда кто – то что – то не выполнял, прикрываясь обстоятельствами.