Конечно же, он мог предположить, что Марго будет ему изменять в его отсутствие. Но, что она поселит своего любовника, явного альфонса, в его доме – это было выше его понимания. Он только показал ему на дверь и парень, суетливо распихивая по карманам мелочи, вроде пейджера последней модели и ключей от автомобиля, уже нетерпеливо поглядывал на дверь: успеть бы смыться до вспышки гнева папика, так он окрестил мужа своей любовницы. Что ж, жилось ему с ней неплохо, шмоток он с нее стряс целый гардероб, к тому же пусть не новая, но БМВ – тоже машина.

– Что ты сделала с моим ребенком? – угрожающе спросил Семен, как только за молодцем захлопнулась дверь.

– Ты мне еще "спасибо" скажешь, – Марго выпустила струю дыма от сигареты в сторону форточки.

– Рассказывай.

– Ксения безобразно вела себя, хамила учителям, мне. Эта школа – единственное, что могло ей помочь.

– Почему ты скрывала? И как тебе удалось сделать так, что мне все два года врала собственная дочь?

– А что я должна была делать? Сказать тебе, что отправляю твое ненаглядное дитя в исправительное учреждение? А Ксюха молодец! Не ожидала от нее! Значит, она сама тебе звонила и докладывала, что учится в лицее? – Марго удивленно – одобрительно покачала головой, – Не так уж там видимо плохо!

– Ладно, с Ксюшей я сам как – нибудь разберусь. Почему ты сказала, что эта школа – исправительное учреждение? – в голосе Ляшенко опять появились угрожающие нотки.

– Да, так и есть. Только очень высокого класса. Ты погоди на меня бочку катить, Семен. Ксюха твоя там получила великолепное образование. Такого в городе нигде не получить! Языки, математика ее любимая по индивидуальному курсу, этикет, танцы, спорт. Конечно, это стоило денег!

– Ты ее навещала? – голос Семена дрогнул.

– Видишь ли…одно из условий – никаких визитов. Школа закрытая, пойми. Девочки там из приличных семей, только…

– Что только? – Ляшенко почему – то испугался.

– Ну, знаешь…В семьях, где деньги – соблазны и все такое. Много доступно, раннее созревание, опять-таки.

– Ты хочешь сказать, что моя дочь там среди малолетних проституток и наркоманок?! Это ты пытаешься донести до моего сознания?!

– Да она сама чуть не стала такой! От нее слово нормального нельзя было услышать! Сплошное хамство!

– Ладно, – вдруг "остыл" Семен, – Адрес школы говори.

– Это за городом. По трассе на Ульяновск. Если бы вернулся через неделю, она была бы уже дома. Тридцатого там выпуск.

– Хорошо. Я вернусь с дочерью, и мы с тобой поговорим о разводе. Все, даже не возражай, – Ляшенко бросил на жену брезгливый взгляд и вышел.

Только в машине он понял, как перенервничал. Стараясь успокоится, он положил руки на руль и несколько раз глубоко вздохнул. Конечно, Ксюша не была ангелом. Но Семен всегда знал, что у его дочери хватит разума, чтобы не съехать с катушек. К тому же, он, как отец, видел в ней обделенного материнской любовью и пытающегося выжить без этой любви ребенка.

Она никуда из школы не ушла. Зинаида, узнавшая, что Вика задумала, тут же мобилизовала на уговоры партнера Викиного отца Владимира Лунева. Тот и рта не дал раскрыть Вике, сунув ей под нос бумагу: учение оплачено по окончании школы. Будь добра, выполнить волю отца. – А, что потом? – спросила она, не рассчитывая на ответ. Но Лунев – старший ответил. Оказывается, за нее все решено. Не нужно заботиться о своем будущем, не нужно ни о чем думать, потому, что есть кому подумать за нее. Она теперь на попечении Луневых.

…Дядю Володю Вика любила. Но его жена вызывала в ней сложное чувство: с одной стороны, Вике нравилось, что та всегда разговаривает с ней, точно со взрослой, отрывистыми фразами иногда ставя ее в тупик. Вроде, обидеться бы, ведь как бы обозвала недоумком, но Вика понимала, что именно недоумок она и есть. По крайней мере, в данной, обсуждаемой ситуации. Так умела в двух словах объяснить ей тетя Света. Впрочем, тетей Светой называть она себя не разрешала, только Светланой. Но, что не нравилось в Светлане – это ее отношение к сыну. Ванька был рожден ею в тот же год, что и родилась Вика. Но, Вика не могла долго общаться с этим «ботаником», потому, как тема для разговоров у него была одна: учеба. Как удалось матери забить подростку голову только книжной премудростью, Вика не знала. Ванька из – за отсутствия свободного времени не гулял во дворе, и, что от него хочет Вика, не понимал. А Вика хотела его показать своим подружкам: к четырнадцати годам он накачал мускулатуру, занимаясь в спортзале регулярно и с удовольствием. Такой красивой фигуры не имел ни один из Викиных знакомых. Девчонки обзавидовались бы, знай, что этот красавчик – Викин друг. Но, затащить Ваньку на тусовку в конце двора ей не удавалось: он все время куда – то спешил: то в физическую школу при Университете, то в спортзал.

Имея свободу, выписываемую матерью в полной мере (дома дочь ей только мешала), Вика школу посещала, но жила в основном жизнью двора. И ей это нравилось…

Посмотрев на Лунева, Вика согласно кивнула головой. Она не видела, как Лунев облегченно вздохнул. Выполняя просьбу друга опекать Вику, он очень слабо представлял, как он будет это делать: девочка была неуправляемой с самого раннего детства. То, что она согласилась остаться у Агнессы Бауман еще на год, сильно облегчало его жизнь.

Вика, Ксюша и Соня были вместе до Рождества. А потом Софья ушла. Ушла неожиданно, не вовремя: осталось учиться – то всего пол – года. Ушла она с любимым человеком. Было слегка завидно, потому, как все у них всерьез, по – взрослому. А она, Вика, даже еще не влюблялась толком ни разу.