Открывать глаза не хотелось. Что он там увидит? Все те же слишком яркие для жителя Франции улицы японской восточной столицы – Токио? Здешняя цветастость угнетала с каждым часом все больше. Очень скудные на эмоции и отличительные черты лица местных, рекламы, буквально висящие одна на другой, навязчивые джинглы…

Где-то рядом, в красноватой мгле опущенных век, проиграл рингтон Беннетового блэкберри. Леонид услышал его фирменное «Алло», звучащее как «Да-да, я очень занят, но вам, так и быть, уделю внимание», потом тот долго слушал ответ. Леонид был ему за это благодарен, осточертело все, хотелось покоя. Последние сутки, несмотря на всю толерантность, его просто тошнило от местного колорита. Да и от Беннета, вернувшегося к образу самодовольного лощеного наглеца!

Снова мягко, но с нарастающей интенсивностью накрыла ностальгия по родному Лиону. Закончить бы уже это странное дело да послать к чертям американца Беннета, и – домой. На языке появилась горечь.

– В который раз убеждаюсь, что прав был мой профессор в колледже, – наконец произнес Беннет.

Судя по изменениям в голосе – обращается к нему. Пришлось открывать глаза, лениво, но вежливо спрашивать:

– В чем он был прав?

Перед ответом Беннет наградил его продолжительным взглядом, наверное, по задумке, должным предупредить визави о глубокой мысли в будущей фразе.

– Русские, – проговорил он, – в своем большинстве добрые и ленивые, их любить надо, как младших братьев-недоумков. А уж они сами себя поубивают, им только свободу дай. Мортидо в самом их менталитете заложено.

Леониду вдруг захотелось дать ему в морду, но он сдержался. Тем более что в чем-то Джон был прав… хотя… какого черта?! Всем людям подобное свойственно, хватает подонков и во Франции, и в их хваленом оплоте мировой демократии, недаром локальные конфликты на карте мира вспыхивают до сих пор то тут, то там.

И только потом с холодком осознал: Беннет сказал «русские»! Значит, и вправду беда с Суворовым?

Ох… тогда точно – прав Беннет и его чертов профессор. Ведь предупреждали Суворова, говорили, что на него идет охота…

Дьявол!

С деланой сухостью он спросил, внутренне надеясь на благополучный исход:

– Уже выяснили личность потерпевшего?

– Да хрена с два! – сказал Беннет. – На этот раз Аннигилятор использовал, по мнению экспертов, систему спутникового слежения и GPS в автомобиле. Через них влез в бортовой компьютер, что-то испортил. И когда водитель завел двигатель – бабах! – Беннет для пущей убедительности взмахнул руками. – И некого там пока опознавать. Пожарные пока доехали – выгорело все к такой-то матери!

Больше вопросов Леонид не задавал. Сомнения почти исчезли, гороскопы не врут: в той взорвавшейся машине был Суворов.

А ведь Леонид предупреждал…

Инерция качнула его вперед, когда автомобиль притормозил у обочины. Пальцы Леонида коснулись обтянутой мягкой кожей двери, толкнули. Он ступил на асфальт, почти физически ощущая, как обволакивает его чужой менталитет.

Картина предстала просто феерическая! Почему-то у Леонида проскользнула ассоциация со Средними веками и с сожжением ведьм. Точно такая же цветастая галдящая толпа, с течением веков не изменившая себе в потребности зрелищ. Она плотно окружила место преступления; в руках, вместо факелов, мобильники, чьи камеры направлены на столб дыма, чернящий ярко освещенное городскими огнями ночное небо.

– Аль-Дагит!

Леонид обернулся, едва не вздрогнул от омерзения – ну как можно так самодовольно улыбаться?! Будто Беннета нисколько не заботит тот факт, что это, возможно, погиб тот человек, с которым Леонид два часа назад разговаривал и пил кофе!!

– Только что установили личность хозяина авто, – проговорил Беннет, отрывая от уха блэкберри. – Машина взята напрокат неким Данилом Суворовым, тебе лучше известным под сетевым ником Neo Dolphin.

А вот и мгновение безысходности, когда фатум целует душу. Сердце смолкает от касания пустоты, потом с трудом проталкивает по венам горечь.

Все-таки Суворов…

Беннет сказал со снисходительной торжественностью:

– Поздравляю!

– С чем? – не понял Леонид.

– С уничтожением еще одного мифа: представители Internet Hate Machine отнюдь не всемогущие призраки. Как мы удостоверились – даже призраков можно убить.

Леонид промолчал. Беннет с улыбкой хлопнул его по плечу:

– Ну вот и все. Твой хакер мертв. Можем, наконец, закрывать очередную главу этого дела. При таких масштабах нам тут делать нечего. Аннигилятор все-таки перешел черту. Пора начинать облаву в Интернете, а здесь вводить комендантский час и национальную армию, или что тут у них за хрень! Теперь возьмемся за этого засранца всерьез!

И, набросив на лицо маску деловитости, Беннет стал протискиваться сквозь толпу.

В душе появилось новое чувство, смутно знакомое. Такое Аль-Дагит уже испытывал, когда начальство, как бы между прочим, но очень уж настойчиво порекомендовало ему не продолжать расследование по делу одного сенатора, каким-то образом замешанного в переделе власти в России два года назад. Теперь это чувство вернулось: безумно жгучее разочарование, в муках погибающее любопытство, кровоточащий шрам еще одного незавершенного гештальта.