– Гагарин, я понял! Табуретка существует!

Гагарин ощерился.

– Да, ты прав, – ответил он не громко, но и не шепотом. Словно быть тут для него хоть и не новость, но всегда торжественно. – Она существует! Но и это пока еще только картинка, еще одно приближение. Теперь чувствуешь, какая разница между картинкой и тем, что существует?

Я кивнул, все еще под легким впечатлением от… увиденного? Почувствованного? Неужели Гагарин пребывает тут постоянно? Тогда понимаю, почему он так мало разговаривает. Ведь как объяснишь, что табуретка – это ТАБУРЕТКА, а не «табуретка»?

Каждая вещь вызывала неимоверную захваченность реальностью… или лучше: гиперреальностью присутствия. Лампы с жестяными абажурами – присутствующие! Столы и табуретки на балконе – присутствующие! Пианино в углу – господи, какое же оно присутствующее, насколько оно существующее! А главное – присутствующий я!

– Это навсегда? – спросил я взволнованно-радостно. Боже, я же существую! Я поднял руки к глазам и стал их рассматривать – мои руки были живым слепком миллиардов деталей. Воздух вокруг нас словно светился изнутри внутренним светом. Я уверенно сам себе ответил: – Да! Это навсегда!

– Нет, к сожалению. Завтра ты уже не будешь помнить, почему так потащился от этой табуретки. Возможно, даже ничего похожего больше не испытаешь. Но как раз в том-то все волшебство – что все бывает только однажды, – Гагарин заговорил возвышенно и вкрадчиво, словно приглашал разделить тайную радость: – Возможно, завтра ты снова будешь в картинке. Возможно, завтра ты забудешь, что такое действительность, хотя будет казаться, что практически ничего не изменилось. Просто запомни: выход есть. Есть выход из этого бессмысленного фильма, выход за рамки сценария. В действительности нет никакого сценария! Там все совершается впервые, и все – в последний раз. А главное – все происходит взаправду! Дороги назад нет. Есть только действительность , которая не оставляет места для страха.

Я кивнул. В пронзительной выразительности, овладевшей всем моим миром, его слова проникали прямо в мое подсознание. И находили там отклик.

– Есть путь, – сказал он торжественно. – Путь этот – в выходе из фильма. Или ты выбираешь действительность, или ты возвращаешься в фильм. Сделай каждый свой поступок актом воли. Командой самому себе. Твои решения – точки соприкосновения с действительностью. Они то, что существует взаправду.

– Мои решения – точки соприкосновения с действительностью.

– Если ты будешь взвешивать каждое свое решение, как алмазный песок, песчинка за песчинкой, решения приведут тебя к самому сердцу тайны – такова их магия. Они приведут тебя в место и время, где твои решения и приказы самому себе могут стать приказами действительности. Тогда ты увидишь узкий, но единственный проход в действительность Свободы. Действительность, где нет прошлого и нет будущего. Есть только одна она, обнаженная и неприкрытая Свобода Действительности. Она – и твоя воля.

Лицо Гагарина словно овевал ветер.

– Когда меня однажды не станет, иди глубже в память. Это твой путь и твой шанс. Не бойся потерять все. Бойся потеряться в картинках.

Я сидел, ошеломленный его настроением. Когда я посмотрел на Гагарина, у меня защемило в горле, и что-то стало распирать грудь. Гагарин сбросил очки, глаза его светились. Он и этот мир, огромный и таинственный, они были Одно.

Больше мы не разговаривали. До самого рассвета я просидел на балконе, ни о чем особенно не думая, только молча наблюдая, как кончается удивительная ночь в грустном октябре. Гагарин пошел спать, а потом пошел спать и я.

Я снова работал на пару с Гагариным. Мы молчали, но в тающих иероглифах, которые мы творили на протяжении дня на поверхности вечности, читалось то же самое, что и раньше: «Будь спокоен. Ничего не бойся. Отпусти себя. Будь осторожен. Следи за собой».

Октябрь, ночь со среды на четверг. Место действия – кафе «Открытое», более известное в народе как «Изба-читальня», или просто «Книжка».

Когда она вошла в тот вечер в кафе, я немедленно припомнил нашу первую встречу.

Ее скучающий взгляд возле стеллажей с книгами немедленно вызвал у меня волнение. Особенно, когда девушка присела возле полки с художественными альбомами. Я увидел, как из-за пояса ее бриджей вылезла тонкая полоска трусиков, которые, собственно, и пробудили во мне такие эмоции. Вдруг я понял, что раз уж она мне попалась на глаза, то я могу беспрепятственно подойти к ней и продать ей книгу. Почему бы и нет?

Девушка глянула на меня. И вроде бы тоже узнала. «Ага, да-да, видела вас на открытии».