Слуги притащили с мороза шкуры, принялись развешивать по домику. Вскоре дело было сделано, и они, поклонившись, ушли к себе.

– А этот Септим хороший человек, - с набитым ртом сказал Немерий.
– Не побоялся подойти к тебе.

– Его жена вместе с ним в походе, не забывай об этом. Он больше хлопотал за нее.

Кудбирион пожал плечами.

– Ты ошибаешься, друг, - сказал он.

Тиберий кончиком вилки почесал лоб, спросил:

– А как его жену зовут-то? Всё время вылетает из головы.

– Кретика.

Прокуратор кивнул, отправил в рот еще один кусочек мяса, допил одним большим глотком похлебку и с блаженством повалился на шкуры. Сегодняшний день подходил к концу, скоро они лягут спать, а завтра... Завтра всё начнется с начала: люди позавтракают, снимут шкуры с домиков и, таща тяжелые сани, оправятся к далеким горам, где их ждал упавший дагул Сир.

От входа повеяло холодом, Тиберий бросил взгляд на полог домика. На пороге стояли четыре хорошенькие юные девушки, укутанные в несколько слоев одежды. Даже плотные плащи не могли скрыть тонкие гибкие тела. По воле судьбы все дурехи обладали невероятной красотой: их глаза сияли, как колкие звезды, а длинные вьющиеся волосы выделялись цветом потускневшей меди. Со стороны девушек можно было принять за сестер.

Тиберий тут же заприметил жену великана, Кретику. И вновь удивился тому, насколько она внешне походила на его Юлию. Сердце неприятно кольнуло. Справившись с накатившими эмоциями, он поприветствовал гостей:

– Король бессмертен!

Красные с мороза лица девушек и без того еще сильнее зарделись. Кудбирион пытался растолковать дурехам: во время экспедиции все без исключения должны были носить маски. Однако они боялись надевать их из-за суеверий, доказывали Немерию, что дагулы запрещают женщинам скрывать лица, иначе боги страшно покарают их.

Первой заговорила Кретика:

– Король бессмертен, прокуратор и кудбирион! Я говорю больше спасибо вам за то, что вы позволили нам спать в вашем домике. Даже наши мужья не всегда к нам так добры. Поэтому мы не забудем вашу доброту, клянемся дагулами Иясом, Сиром, Рахом и Безымянным Королем! Если вам потребуется усладить чресла, то мы всегда готовы...

Немерий протестующе вскинул руки:

– Замолчи, несчастная! Или ты хочешь нас оскорбить? Мы делаем это не для того, чтобы вы отдались нам. Или ты, женщина, считаешь, что мужчина не может устоять при виде противоположного пола? Я кудбирион, в конце концов.

Девушка, стоявшая по правую сторону от Кретики, упала на колени.

– Простите глупую жену великана!
– заголосила она.
– Мы не то хотели сказать. Благодаря вам наша честь не будет поругана!

Тиберий подошел к ней, схватил за локоть и помог подняться.

– Вы тут всего несколько мгновений, а наговорили кучу ерунды, - сказал он.
– Лучше ответьте: вы поели?

Кретика попыталась было кивнуть, но подруга локтем толкнула её в грудь, затем протестующе на нее посмотрела. Жена великана потупила взор, сказала:

– Нет, прокуратор. Мы накормили солдат, слуг и рабов, но не успели сами поесть.

– Я велю принести вам еды и воды. Еще что-нибудь нужно?

Взглянув на Кретику, Тиберий ощутил волну нежности и щемящего жара в груди, захотелось обнять дуреху, поцеловать глаза и почувствовать губами трепещущие ресницы, теплые щеки и пухлые губы. Он с трудом прогнал наваждение из головы.

"Успокойся, старый хлыщ. Это не Юлия. Жена давным-давно мертва, а перед тобой стоит всего лишь жена великана. Который, к слову, открутит тебе голову, если коснешься его женщины. Усмири похоть".

– Нам больше ничего не нужно, прокуратор, - ответила Кретика.
– Все самое важное мы взяли с собой. Еще раз спасибо вам за заботу!

– Тогда добро пожаловать в нашу скромную обитель!
– воскликнул кудбирион.
– Отдыхайте, ешьте, пейте. Завтра предстоит тяжелый день.

Тиберий лишь кивнул.

Глава пятая. Мора

Юмента, особняк Ноксов, покои Дуа

Горло нещадно жгло от боли. Мора вот уже несколько часов звала на помощь, однако ответом ей было лишь гудение стылого ветра да скрип снега под ногами. Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась мертвая ледяная пустыня. Хвала дагулам, что не сыпал снег! Мора не знала, как оказалась на поверхности и куда подевались люди и Мезармоут. Она заставляла себя идти и не смотреть в черные небеса, однако то и дело поднимала голову и разглядывала, как горел в самом зените Огненный Шар. И тогда ужас сковывал её тело, не позволял вздохнуть. Лишь с огромным усилием удавалось оторвать взгляд с ока богов.

Мора кричала и звала брата. Где-то на задворках сознания билась в агонии мысль: что-то случилось плохое. Но сколько бы не пыталась вспомнить, но ничего не получалось. Иногда она останавливалась и непонимающе смотрела на пальцы правой руки. Затем ежилась на продирающем до костей ветру и продолжала путь.

"Я схожу с ума. Всё хорошо. Надо лишь понять, где нахожусь. Где дом? Почему я на поверхности? Где папа и мама? Неужели меня выгнали из города?"

Абсолютная тишина давила на нервы, не позволяла сосредоточиться на важных мыслях. Мора пыталась говорить сама с собой, но звук её голоса лишь сильнее раздражал. Она останавливалась, падала на снег и ждала, когда холод найдет себе путь до сердца, но затем неведомая сила поднимала её и толкала вперед.