– Братья! – продолжал старый воин. – Все храбрецы обычно скромны и молчат о своих подвигах, но за возлюбленного нашего вождя мог отмстить только самый храбрый воин. Пусть же не страшится он назвать себя и рассчитывать на признательность вако!

Но снова стало тихо, не послышался ни один голос. Тогда оратор проговорил протяжно:

– Я сказал, что следует рассчитывать на признательность вако. Теперь позвольте мне сделать вам одно предложение!

Все единодушно подали знак согласия.

– По обычаю мы выбираем вождя из среды самых отважных воинов всего племени. Я предлагаю выбрать его тотчас же, здесь, на месте, орошенном кровью его предшественника, я предлагаю воина, который совершил этот подвиг.

И он указал на убитого пане.

– Я подаю голос за мстителя, – сказал один воин.

– Я тоже, – отозвался другой.

– И мы тоже! – воскликнули все воины вместе.

– Итак, необходимо торжественно поклясться, что тот, кому принадлежит право скальпировать этого пане, станет вождем племени вако.

– Торжественно клянемся! – воскликнули в один голос все воины, и каждый приложил руку к сердцу.

– Довольно! – сказал старый воин. – Кто же из вас вождь племени вако? Покажись народу!

Никто не выступил вперед, не проговорил ни слова. Каждый смотрел вокруг себя и готовился приветствовать нового избранника. У всех усиленно бились сердца, за исключением Карлоса. Не зная ожидавшей его чести и не имея никакого понятия о важности вопроса, он с любопытством наблюдал за своими друзьями.

К счастью, один из его соседей, говоривший по-испански, объяснил ему, в чем дело, и охотник собирался уже сказать все как есть, как один из вако громко воскликнул:

– Зачем нам и дальше оставаться в неизвестности? Если скромность связывает язык воина, пусть вместо него заговорит его оружие. Вытащим стрелу из тела пане, она должна быть мечена и, может быть, назовет нам имя того, кто пустил ее.

– Да, – ответил старый воин, – примемся за исследование стрелы.

И, выдернув ее из трупа, он показал ее присутствующим. Едва воины взглянули на стрелу, как послышался крик изумления: острие было не каменное, как у индейцев, а железное!

Тогда все взгляды обратились на Карлоса. Это из его лука была спущена смертельная стрела, и именно он убил также третьего пане, у которого обнаружили рану от огнестрельного оружия. Сомнений больше не осталось: бледнолицый отомстил за индейского вождя!

Теперь Карлос, узнавший все подробности, обсуждавшиеся индейцами, вышел вперед и с помощью переводчика, того индейца, который немного понимал по-испански, рассказал, каким образом убили вождя и какое участие в этой смертельной схватке принимал он.

В ответ он услышал единодушное одобрение. Молодые воины с восторгом, свойственным возрасту, пожимали ему руки, выражая признательность; почти все уже знали, что ему обязаны были спасением: выстрел его карабина предостерег вако. Благодаря ему пане не удалось осуществить свой план: услышав выстрел, они встревожились, так как испугались отпора. Этот выстрел их испугал и заставил отступить, без этого пане, без сомнения, окончательно уничтожили бы вако. И вместо того, чтобы напасть на неприятеля, застав его врасплох, пане сами попали в ловушку и с позором бежали.

Вако видели, что Карлос сражался в их рядах и убил многих неприятелей; но когда узнали, что он отомстил за смерть вождя, их признательности не было пределов. Какой-то фанатизм, чуть ли не опьянение овладели толпой индейцев, и чувства их выражались шумными восклицаниями, от которых дрожал воздух. Спокойствие восстановилось, когда старый индеец, выступавший до этого, которого все благосклонно слушали, снова потребовал слова. На этот раз он обратился к Карлосу:

– Белый воин! – сказал он. – Я советовался с самыми храбрыми нашими воинами – они все понимают, чем тебе обязаны, и никогда не будут в состоянии достойно отблагодарить тебя. Переводчик объяснил тебе цель нашего собрания. Мы поклялись, что только тот, кто отомстил за нашего вождя, заменит нам дорогого покойника. Мы никак не предполагали, что наш белый брат окажется этим храбрым воином; теперь нам это известно. Но разве из-за этого мы сможем изменить нашей клятве, нарушить ее? Нет, подобная мысль даже не приходила нам в голову. Мы торжественно поклялись и готовы повторить свою клятву!

– Повторяем клятву! – раздалось громкоголосое эхо, и как в первый раз, каждый воин приложил руку к сердцу.

– Белый воин! – продолжал оратор. – Наше слово священно. Для воина уже нет чести выше той, какую мы предлагаем тебе. Она по плечу только настоящему, храброму воину. Любой из вако, будь он хоть сыном вождя, если он слаб и неспособен, никогда не допускался к управлению отважным народом вако. Но мы, не колеблясь, предлагаем тебе это верховное звание и были бы счастливы, если бы ты согласился принять его. Чужестранец! Мы будем гордиться своим белым вождем, если, хоть и белый, этот вождь – подобный тебе воин. Мы знаем тебя гораздо лучше, нежели ты думаешь; нам говорили о тебе наши союзники команчи, и мы слыхали о Карлосе, охотнике на бизонов. Мы знаем, что ты – великий воин, но нам известно также и то, что в своем отечестве, среди своего народа, ты – ничто. Прости за прямоту, но разве мы говорим неправду? Мы презираем твоих соотечественников, потому что они или тираны, или рабы. Братья наши команчи рассказали нам много и о тебе, и о твоем народе. Мы знали, кто ты, знали это и в тот момент, когда ты появился у нас, и были рады твоему посещению. Мы вели с тобой торговлю, как с другом. Теперь мы приветствуем тебя как брата и говорим: если тебя ничто не привязывает к твоему неблагодарному народу, мы зовем тебя в племя, которое никогда не будет неблагодарным. Живи с нами и будь нашим вождем!