Блестящий Эчевариа, из-за легкомысленности которого произошла эта неожиданная перемена, так как именно он упомянул это имя, прибавил:

– Клянусь честью дворянина, этот Карлос такой наглец, каких я никогда не встречал даже в Париже, в этом республиканском городе! Возможно ли, чтобы жалкий торгаш, ничтожество, которое торгует мясом и шкурами, словом, мясник, убийца бизонов, осмелился претендовать… Parbleu! [20]

Эчевариа из деликатности ругался всегда по-французски, хотя разговаривал по-испански, – он считал, что так вежливее.

– Это неслыханная дерзость! – воскликнули многие голоса.

– Впрочем, – заметил сидевший в самом конце стола молодой человек, и весьма некстати, – прекрасная дама, по-видимому, не разделяет вашего мнения.

Последовал всеобщий протест, громче и яростнее всех возражал капитан Робладо.

– Дон Рамон Диас, – сказал он легкомысленному человеку, – здесь вы ошиблись, вы ничего не видели. Я был в это время возле дамы и могу вас заверить, что она пришла в негодование. (Робладо солгал умышленно.) Что же касается ее отца…

– О, – возразил со смехом дон Рамон, – я и не сомневаюсь в гневе ее отца, это вполне естественно. Ха-ха-ха!

– Что же это за человек? Кто такой этот Карлос? – спросил один из гостей.

– Превосходный наездник, – ответил дон Рамон. – И сам комендант подтвердит это.

И он понимающе обернулся в сторону коменданта.

Вискарре не понравились ни реплика молодого дерзкого человека, ни это обращение, ни сопровождавшая его насмешливая улыбка.

– Вы проиграли значительную сумму? – спросил у него священник.

– Только не ему, не Карлосу, а скотоводу, кажется, его приятелю. Досаднее всего, что, когда держишь пари с подобными людьми из простонародья, вы не имеете возможности отыграться в следующий раз. Трудно с ними встретиться в обычное время, ведь их образ жизни слишком отличается от нашего.

– Но кто же, наконец, этот человек? – спросил снова тот же из собеседников.

– Он? Да просто охотник на бизонов – вот и все.

– Очень хорошо. Но разве вы ничего о нем не знаете? Он белокур, что большая редкость, ведь светловолосых мексиканцев не бывает. Не креол ли он? Или, может, родом из Бискайи?

– Ни то, ни другое. Говорят, он американец.

– Американец?

– Не совсем: отец его американец. Дон Хоакин может точнее рассказать об этом.

Священника попросили познакомить общество с известными ему подробностями из жизни охотника на бизонов.

На эту просьбу священник откликнулся и сообщил все, что знал о Карлосе. Отец его был зверолов, один из тех американцев, которые случайно забрели в Новую Мексику и поселились здесь. Их было очень мало, и они появлялись по большей части редко и жили в одиночестве. Но, как ни удивительно, отец Карлоса прибыл вместе с женой, той самой старухой, которая произвела на всех такое живое впечатление в День святого Иоанна. Зверолов поселился в долине, где отцы-миссионеры прилагали всевозможные похвальные усилия обратить его или его жену в христианство, но безуспешно. Старый охотник умер, как и жил, еретиком, а вдову его вообще подозревали в сношениях с дьяволом. Это был скандал для духовенства, и много раз поднимался вопрос об изгнании гверосов (gueros). Словом «гверос» называют белого человека со светлыми или рыжими волосами. Гверосы почти все иностранцы и чрезвычайно редки между туземцами.

– Да, – продолжал падре, – наше намерение было поступить законно с еретическим семейством. Но я не знаю по какой причине оно нашло поддержку у прежнего коменданта, вашего предшественника, Вискарра. Как бы то ни было, а подобные басурманы опасны: они вносят революционные элементы и угрожают общественному порядку. Карлос водится с людьми, за которыми и наблюдать как следует нет никакой возможности. Его видели с подозрительными тагносами, а некоторые из них даже находятся у него в услужении.

– А! Вот как! Его действительно следует остерегаться! Опасная личность! – стали раздаваться голоса.

После этого зашла речь о сестре охотника, и лицо Вискарры оживлялось по мере того как многие лестно, с похвалой отзывались о ее красоте. Этот господин принимал в разговоре такое участие, какого и не подозревали его собеседники. Он давно составил план действий, на выполнение которого были уже направлены его слуги и прихлебатели.

Весьма естественно, что от сестры охотника на бизонов перешли к другим красавицам Сан-Ильдефонсо, потом стали разбирать по косточкам женщин вообще. Вино развязало все языки, и, возвратясь к точке отправления, разговор дошел до крайней распущенности.

Наступила ночь, и гости распрощались со своими радушными хозяевами. Многие были так пьяны, что их необходимо было отвести домой. Солдат сопровождал патера и двух миссионеров, из которых каждый был boracho – мексиканское слово, выражающее крайнюю степень опьянения.

Но это случалось с ними не в первый раз.

Оставшись один со своим приятелем, Робладо, комендант продолжал беседу за стаканом вина и за сигарой.