У ворот бродило человек сорок солдат, с любопытством разглядывающих коня и всадника, но хорошо знакомый призыв трубы заставил их поспешить к конюшням; у входа остался один часовой.

Уланы слышали предшествовавший разговор охотника с офицерами и поняли, что означал сигнал. Хотя полковник и не дал пока ответа, Карлос был уверен в его согласии. До тех пор он не имел еще определенного плана, да и как он мог составить его, если все зависело от какой-то случайности? Единственная мысль, сверлившая его и не дававшая ему покоя, заключалась в том, чтобы найти возможность остаться с Вискаррой наедине хотя бы на одну минуту.

Он понимал всю бесполезность долгих объяснений, которые, отняв драгоценное время, привели бы его лишь к аресту и смерти; ему необходима была только минута для короткого объяснения и для мщения. Мысль о гибели сестры кипятила ему кровь и не оставляла места ни для каких рассуждений. Как сложится все дальше, он не думал и рассчитывал на свои силы и находчивость, если ему вдруг придется бежать.

Но ведь комендант мог и сам возглавить поиски и взять на себя руководство отрядом! В таком случае охотник на бизонов решил пока воздержаться от каких-либо действий и, будучи в роли проводника, выждать благоприятного момента, чтобы не только уничтожить врага, но и, отомстив, убежать от преследования. На дикой, мало известной равнине он не боялся и вдесятеро большего числа улан, надеясь на свою ловкость и силу да быстроту своего мустанга.

Труба заиграла сбор в поход. Пойдет с ними или не пойдет Вискарра? Этот вопрос мучил охотника, не выходил у него из головы, пока он неподвижно сидел в седле, с нетерпением и тревогой устремив свой взгляд на решетку террасы.

Наконец показалась напыщенная фигура коменданта, который с важностью высокого благодетеля, делающего огромное одолжение, вышел сообщить жалкому просителю приятную новость. Луч радости блеснул на лице Карлоса. Это было не от удовольствия из-за получения известия о дозволенной экспедиции, как подумал Вискарра, – охотника обрадовало, что полковник, похоже, один оставался на террасе.

– Как милостивы ваше превосходительство, что исполнили просьбу такого ничтожного бедняка! Я уж и не знаю, как выразить вам свою признательность за оказанную мне честь.

– Не стоит благодарности. Вы ничем мне не обязаны: офицер его католического величества, исполняя свой прямой долг, в благодарности не нуждается.

И Вискарра, преисполненный достоинства, важно и гордо помахал рукой, что означало окончание беседы, и собирался удалиться.

– Так вы позволите мне быть проводником вашего превосходительства? – спросил Карлос, задержав своим вопросом полковника.

– Нет, сам я не пойду в этот поход, я вверяю руководство отрядом моему лучшему офицеру, капитану Робладо, он собирается в эту минуту; вы можете подождать его.

С этими словами Вискарра быстро отошел от решетки и продолжил свою прогулку по террасе. Не находя удовольствия в разговоре с охотником на бизонов, он поспешил от него поскорее уйти.

Карлос только и хотел узнать и услышать эту новость и понял, что нельзя терять ни минуты. В одно мгновение он решил приступить к действию. До сих пор он оставался на лошади, и никто не видел его карабина, ложе которого упиралось в стремя, а дуло было прижато у него к плечу. Высокие кожаные сапоги (armas de agua) и серапе, закутывавший его плечи, скрывали это смертоносное оружие. Под полой того же серапе, никем не замеченный, скрывался острый охотничий нож, висевший у левого бедра. Другого оружия у Карлоса не было.

Охотник на бизонов не оставался в бездействии во время краткого совещания коменданта с Робладо, хотя старался выглядеть беззаботным. Он успел тщательно осмотреть все вокруг и убедился, что из главных ворот (saguan) каменная лестница ведет наверх, на террасу. Эта лестница предназначалась для солдат, которым по долгу службы следовало подниматься наверх. Однако Карлос знал, что существовала и другая лестница, офицерская, и хоть никогда раньше не бывал в крепости, правильно решил, что другая лестница должна находиться на противоположной стороне здания. Он также заметил, что в воротах стоит только один часовой и что каменная скамейка в глубине ворот, на которой обычно отдыхали караульные, сейчас свободна. Дисциплина в крепости была далеко не строгой, а Вискарра, сам подтянутый и франтоватый, слишком занятый собственными удовольствиями, не беспокоился о том, чтобы поставить ее на должную высоту.

Все это наблюдательный Карлос заметил еще раньше, чем Вискарра второй раз подошел уведомить его о своем решении направить отряд против индейцев. Как только полковник скрылся из виду, охотник не стал медлить ни секунды. Неожиданно тихо сойдя с седла, он оставил лошадь на месте, даже не позаботившись привязать ее, а только замотав поводья за луку седла, зная, что мустанг отлично обучен и терпеливо будет дожидаться своего хозяина.

Прижав как можно плотнее к ноге ложу карабина под серапе, хотя теперь плотно прижатый к ноге приклад уже был виден, Карлос подошел к воротам. Тут им овладело легкое сомнение: пропустит ли его часовой, или нет? Если нет, смерть часового неизбежна!

Все это было решено в одно мгновение, и охотник крепко схватил под плащом рукоятку своего охотничьего ножа.

К счастью для Карлоса и для часового, столкновения не произошло. На часах стоял какой-то беззаботный олух, неуклюжий ленивый малый, который слышал предыдущий разговор, и в действиях Карлоса не увидел ничего подозрительного. Он, впрочем, попытался было не пустить охотника, но тот быстро проговорил:

– Не посмей задержать меня, комендант только что потребовал, чтобы я поднялся к нему.