Комендант Вискарра разделял эту веселость, тем более что капитан заверил его, что рана его неопасна и заживет очень скоро – не более как через две недели. Уверение свое Робладо подкрепил тем, что обругал лекаря олухом и другими более сильными выражениями. Освободившись от страха смерти и от других удручавших его мыслей, полковник ощутил спокойствие, которого не испытывал несколько последних суток. И теперь им безраздельно завладела только ненависть и разгорелось острое желание отомстить Карлосу.

Поздно вечером, после того как отзвучала последняя заря и все солдаты разошлись по казармам, из крепости выехали трое всадников и направились по дороге, ведущей в горы. Двое из них, странно одетые, причудливо разрисованные и украшенные перьями, походили на индейских воинов. Но это были не индейцы, а сержант Гомес и рядовой Хосе. Они ехали верхом на лошадях и вели в поводу мула, на котором сидела закутанная с головы до ног женщина. Это была Розита – сестра охотника на бизонов, которую переодетые в индейцев испанские солдаты увозили из крепости.

Когда Карлос достиг опушки зарослей, уланы, пустившиеся за ним в погоню, едва только выехали из ворот крепости, потому что им понадобилось время, чтобы оседлать лошадей и взять оружие. Будь он один, да еще на своем таком надежном мустанге, он бы не боялся, что его нагонят. Он не стал бы и запутывать след, и не стоило ему скрываться в зарослях. Однако нельзя было не подумать о спасении дона Хуана и его спутников, критическое положение которых беспокоило его гораздо больше собственной опасности. Сначала он хотел увлечь весь отряд преследователей за собой, направляясь прямо к горной тропинке, ведущей к Утесу загубленной девушки, что позволило бы дону Хуану и тагносам успеть скрыться самым спокойным образом. Но он был недостаточно уверен в осторожности и проницательности дона Хуана. Молодой скотовод, горячий и не слишком дальновидный, при виде спасающегося от погони друга, мог счесть своим долгом выскочить вместе со своими людьми из зарослей, а именно этого не хотел охотник. Поэтому-то Карлос помчался галопом и въехал в кустарники, где дон Хуан и тагносы ожидали его, не слезая с коней.

– Слава Богу, ты свободен! – воскликнул скотовод. – Но за тобой гонятся солдаты. Вот они! Господи, сколько же их!

– К счастью, я их значительно опередил, – ответил Карлос, оглянувшись.

– Что же нам теперь делать? Оставаться ли всем вместе или рассыпаться по кустам? Солдаты появятся очень скоро.

Карлос задумался и ответил не сразу. Он не мог позволить себе даже подумать о неравном бое, но он видел три возможности спастись: рассыпаться по зарослям, как предлагал дон Хуан; всем вместе немедленно незаметно, не попадаясь на глаза преследователям, возвратиться той же дорогой, по которой они прискакали сюда; наконец сначала показаться неприятелю, а потом скрыться через противоположный край зарослей, той же дорогой. Вступать в бой при таких обстоятельствах было, по меньшей мере, неразумно.

Привыкнув действовать незамедлительно, Карлос взвесил эти три возможности с невероятной быстротой. Рассеявшийся маленький отряд рисковал быть захваченным, потому что солдат было достаточное количество, чтобы окружить заросли – небольшое пространство, простиравшееся в длину на четыре, а в ширину – на две мили. По крайней мере, половина его спутников могла попасть в руки улан, которые либо перебили бы тагносов тут же на месте, либо оставили в живых для суровой казни, связав их присутствие с происшествием в крепости, хотя это ничем не могло быть доказано.

Скрытное возвращение назад давало больше шансов на спасение. К несчастью, мулы тагносов уже устали, между тем как у солдат были свежие быстрые кони. В результате их могут нагнать до наступления ночи. Конечно, если бы не усталость мулов, всем бы удалось незаметно скрыться, и дон Хуан, и его люди не вызвали бы ни у кого никаких подозрений в соучастии в преступлении. А для будущего это было чрезвычайно важно. Значит, второй план тоже отпадает.

Охотник на бизонов после минутной нерешительности принял третий план. Он не ответил лично дону Хуану, но громким голосом, слышным всем, ответил присутствующим. Этот ответ-приказ прозвучал как команда:

– Рассыпьтесь по опушке таким образом, чтоб видны были только ваши головы, плечи и луки! Испустив страшный боевой клич, поворачивайте мгновенно назад и рассейтесь во все стороны! За мной!

Отдав этот короткий приказ, Карлос кинулся в заросли и вскоре показался на опушке. Тагносы разделились на две части – одна под предводительством дона Хуана, другая – под руководством Антонио – и обе оказались справа и слева от Карлоса. Размахивая над головами луками, они, словно и в самом деле были дикими индейцами, испустили воинственный боевой клич.

Необходим был слишком опытный глаз, чтоб подметить обман, даже на самом близком расстоянии тагносы мало отличались от своих степных собратьев. У большей части были обнажены головы с длинными развевавшимися на ветру волосами. Совсем недавно они расстались с дикой жизнью, это были мирные труженики, неофиты цивилизации, но они помнили еще свое участие в сражениях, и их военный клич прозвучал не менее грозно, чем клич племен «воинственных» или «диких» индейцев.

Эта импровизация произвела именно тот эффект, которого и ожидал охотник на бизонов. Уланы, приближавшиеся к зарослям небольшими группами, из которых иные подскакали уже шагов на триста, от неожиданности разом остановились. Многие охотно повернули бы направо кругом, если бы не видели, что из крепости выезжало значительное подкрепление – новый большой отряд. Они растерялись, подумав, что в зарослях множество диких индейцев. Это предположение подтверждалось воспоминанием о нелегких погонях, во время которых уланы по несколько дней пытались отыскать дикарей, ведь они верили, что именно за дикарями и гонялись. И вот теперь, очевидно, дикари готовились дать им сражение, сами напали на них!