– Важный день, говоришь? – Антон вывел корабль в открытый космос. Свитая спиралью, похожая на снятую кожуру апельсина станция начала удаляться. По правому борту виднелся газовый гигант. Его окружали кольца. Знакомое семейство астероидов промелькнуло нечеткими сигнатурами, солнечный ветер, овевающий обшивку потоками заряженных частиц, воспринимался нервной системой как теплое ласковое дуновение.

Жизнь изменилась в корне, но Антон старался сохранить частицы сугубо человеческого восприятия, намеренно переносил знакомые с детства ощущения на явления, никак с ними не связанные.

– Нам предстоит погружение. – Боб визуально контролировал работу бортовых систем. С некоторых пор скелху становилось все труднее считывать мысленные образы Антона, но он ни разу не поднял этот вопрос, не удивился, не спросил, почему так происходит.

Это настораживало.

«Неужели у него есть еще одна, резервная возможность контролировать мой рассудок?»

Чувствуя, что перегибает палку, Антон ослабил защиту. Пусть Боб пользуется привычным способом контроля. Так спокойнее.

– Новый уровень? – как бы между прочим уточнил Антон.

– Все десять, – неожиданно ответил скелх.

Сердце Антона замерло, затем глухо стукнуло в груди. Под черепной коробкой появилось неприятное, но знакомое покалывание – импульсы, исходящие от Нейруса, пронзили нервную систему.

– Почему заранее не сказал? – голос прозвучал хрипло.

– Ага, чтоб ты всю ночь не спал? – усмехнулся скелх. Человеческой мимике он учился упорно, старательно, этого не отнимешь, но результат вызывал у Антона отвращение.

Он размял пальцы, привычно охватил пористые рукоятки астронавигационных рулей.

– Какие инструкции?

– Ты уже погружался.

«Экзамен, значит? Ладно. Стимул есть, опыт накоплен, пора и за дело? Так рассудил омни?»

Антон действительно погружался в гиперкосмос вплоть до четвертого уровня. Но это были плавные, заранее рассчитанные переходы.

– Вертикаль? – предположил он.

– Да. Уходим в пробой метрики. – К Бобу вернулась обычная невозмутимость.

Пространство первого энергоуровня окатило знакомыми ощущениями.

Слегка покалывало кожу. Зрение на доли секунды потеряло четкость, бездонная чернь космоса исчезла, ее сменил океан энергий – прозрачное разноцветное пламя, окружившее «Корпускул».

Воронка, над которой подрагивал яркий разлохмаченный шарик гравитационного отпечатка звезды, медленно приближалась. Антон не стал тратить время попусту, проложил курс к зоне гиперпространственного перехода и теперь уверенно вел корабль навстречу энергетическому вихрю.

Нейрус готовил «Корпускул» к опасному погружению. Информация от специализированных датчиков, обработанная нейрокомпьютером, передавалась сейчас на контур высокой частоты гипердрайва.

Между срывом на вертикаль и управляемым перемещением в ее потоке существовала огромная разница. На всем протяжении рискованного прыжка гиперпривод должен работать безупречно, в узких границах разрешенной погрешности, иначе последствия непредсказуемы.

«Корпускул» окружила тусклая аура. Корабль по касательной траектории вошел в энергетическую воронку, совершил один резкий виток, и…

Мгновенный сбой в сознании, столь же резкое прояснение рассудка, ошеломленный взгляд по сторонам, контроль приборов, отчеты Нейруса, зафиксированное боковым зрение напряженное, серовато-бледное лицо скелха, – все это промелькнуло одним ощущением, и снова – переход!

Чувство, будто падаешь с крыши небоскреба, а мимо мелькают этажи.

В груди холод. Впечатления появляются и тут же гаснут, сменяясь на новые, еще более острые.

Третий энергоуровень.

Пятый…

Седьмой…

Приборные панели внезапно покрылись россыпями алой индикации. Все кибернетические компоненты «Корпускула» ушли в сбой. Попытка перезагрузки систем ничего не дала.

Вот когда Антону вновь понадобился щит отчужденности, способность отсечь мешающие мысли, сосредоточиться на полном слиянии с Нейрусом.

Теперь лишь две нервные системы управляли кораблем, поддерживали параметры гиперпривода, контролировали работу бортовых устройств, не позволяя «Корпускулу» превратиться в груду высокотехнологичного хлама.

Почему отказали привычные приборы?

Ответы лежали за гранью понимания. Наверняка скелху известно научное обоснование, но Антону было некогда перевести дыхание, все происходило слишком стремительно. Осторожные осознанные маневры, когда переход между уровнями гиперкосмоса занимал по десять-пятнадцать минут, остались в прошлом. Движение в потоке вертикали похоже на стремительное падение в бездонную пропасть – здесь работали инстинкты, способность к предельному напряжению жизненных сил да скорость реакций, помноженная на хладнокровие.