— Вот теперь попрыгаете у меня по брёвнышкам, — улыбается он и долго возится, разрушая ослизлые жердины.

Потом поднимается на взгорье и оборачивается. Отсюда утром видно будет: нет мосточка, и повёрнут ребята обратно, дойдут до поворота и по грейдеру на Жуково. Хоть и дальше, а всё же спокойнее до школы добираться. Кто малость и опоздает, ничего — учтётся. А днями он раздобудет крепкие брёвна для моста.

Возвращается Истратов повеселевшим. Оня ждёт его с чаем.

Настёнка сопит на печке, хорошо ему на душе. День недаром прошёл: насчёт пенсии Венедиктычу слово замолвил и худой мосток убрал. Вспомнил о Манюшке, подумал: как она там с тремя своими воюет? Митька-то её тоже из прыгунов, придёт завтра к оврагу, а мостков нет. Что делать? Придётся заворачивать обратно.

— Чего губы-то распустил? — спрашивает Оня, ласково глядя на брата.

— На косы твои любуюсь…

Сестра закраснелась и схватила его за ухо как мальчишку.

— Жениться тебе надо, чтобы на чужие косы не смотрел.

— Вот ты и займись. А то мне когда же? Сама видишь, некогда.

— Ну ладно, спать иди, болтун. А то мало тебя сватали. Школа — вот кто твоя жена.

Посмеялись и спать разошлись. А утром — мать честная! — время полвосьмого, а он только проснулся. Не успел ни побриться, ни помыться, надевает сапоги, не просохший со вчерашнего дня плащ — и ходу.

— Ах, растяпа! — ругает он себя, торопясь к оврагу.

Так и есть. Навстречу девочки.

— Ефим Савельич, не ходите туда. Моста нет, поломали.

За девочками — ребята помельче. А старшие, как и думал, толпятся у ручья, не хотят возвращаться. Кое-кто внизу налаживает остатки от порубленных жердин. Некоторые уже на той стороне. Кричат, свистят, подначивают трусоватых, а малыши топчутся, жмутся друг к дружке — кому охота в хлябь?

— Назад! Назад! — кричит Истратов, сбегая к ручью. Он хватает ребят и подталкивает их наверх. — А ну живо, к дороге!

— Опаздываем, Ефим Савельич!

— А ну не ленись, поживей!

Плачет малыш.

— Портфель закинули. Там он!..

— Эй, кто там? Васька Сазонов? Возьми Авдюшкин портфель и в школу неси, а ты — быстро — той дорогой!

Истратов ещё долго стоит на взгорье у развилки, заворачивая ребят от тропы, ведущей к ручью.

В школе Истратов снаряжает старших ребят за дровами. Растапливают обе школьные печки. Развесив мокрые одёжки, ребята обсуждают, кто как добрался. Всё вроде бы обошлось. Однако же и не совсем — после уроков опять старая история. Бегут, дуралеи, к оврагу, хоть ставь там часового с ружьём. Истратова охватывает стыд: что за ерунда такая получается? Три бревна всего привезти, обшить тесинками, наладить перильце — только и забот, а он не может добиться. Срам!

Два раза ходил Истратов в правление и всё без толку — Григория Клычкова нет в деревне, делами заправляет Герман Изотов. Строит из себя начальника, всём обещает, никому не отказывает, а по глазам видно — в одно ухо впустил, в другое выпустил. Но вот приехал наконец Клычков и собрал правление.

— Ты, Ефим, чего?

— Я насчёт мосточка через ручей. Брёвен несколько штук, плотника ещё, а то ребята падают…

— Сделаем. — Клычков обращается к Герману: — А где Иван Кныш? Куда он пропал? А на складе он был? Герман, ты что же это — забыл ему наряд на ферму?

— Так у него сейчас работа — лопаты делает…

Истратов встаёт, чтобы уйти.

— Я потом.

— Да ты сиди, сиди! — раздражённо говорит Клычков. — Обожди малость, вот закруглимся и потолкуем. Дело у меня к тебе.

Истратов тащит табуретку в уголочек и раскрывает портфель, достаёт тетради, авторучку и начинает проверять. Изредка поднимает голову, чтобы узнать, о чём речь. Герман пробегает глазами, вкратце докладывает своими словами.

— От Петренко. Просит отпустить сына в училище.

— Как члены правления? — спрашивает Клычков.

— Мать у него больная, батька только что вышел из больницы. А ещё у них сын, как его, Митроха, здоровый такой.

— Так он в армии.

— Один в армии, другой в училище, это кто же работать будет? Отложи-ка заявление. Следующий кто там?

Истратов вскидывает голову. Это о ком же речь — не о Димке ли Петренко? Диму он знает, хороший был ученик, старательный и до родителей очень заботливый. Нет, такой не оставит больных стариков, кончит училище и вернётся в колхоз. Это как же так, не отпустить его?

Пока Истратов думает о своём бывшем ученике Петренко, переходят к следующим заявлениям — слова вставить он так и не успевает. Да и неловко встревать ни с того ни с сего. Тем более что двери то и дело открываются и кто-нибудь заглядывает. Слышно, как в прихожей Саввишна кого-то распекает и гремит метёлкой под самой дверью.

— А ну сдвинься в сторонку.

Она шурует угли кочерёжкой, подтаскивает табуретку и закрывает вьюшку.

— Не рано ли закрываешь? А то угорим невзначай.