Во дворе залаял Джульбарс, закудахтали куры. Кто это там? Может быть, мать? Но пёс не унимался, он лаял всё злее и громче. Эй, шайтан, что он там бесится? Кто там?

— Уберите своего ублюдка, а то я сейчас выбью ему глаз!

Кайрат выскочил во двор. Пригибая морду к земле и щёлкая клыками, пёс прямо-таки захлёбывался от ярости. Он метался перед Салимой, махавшей у самого его носа кожаной сумкой. Она отступала, одной рукой подбирая свою плиссированную юбку. Красная кофта её, видно, чем-то раздражала пса. Да и пёс был злой, ничего не скажешь. Сагындык Дудаев не стал бы держав у себя робких собак.

— Чу! — Кайрат схватил пса за уши и поволок в сарай. — Тихо, поганец! Вот я тебе!

Он запер его в сарай и прошёл в дом, пропустив вперёд Салиму.

— Чуть юбку мне не разорвал.

Салима расселась на чурбаке, поправила волосы и открыла сумку.

— Что же ты заставляешь себя ждать? — сказала она. — Все получили деньги, а тебе что, на тарелочке нести? Почему я должна время из-за тебя терять?

Кайрат присел на корточки, прижался спиной к стене и смотрел на неё глазами, полными страха и удивления. Он, кажется, никогда не видел её так близко. И, насколько он помнит, ни о чём не разговаривал с ней. Почему же она не уехала с машиной? А вот захотела и не уехала — разве она не хозяйка сама себе?

В доме было сумрачно, хотя в степи был ещё день. Свет падал в единственное маленькое окошко, грязное от паутины и мух. Но всё равно этого света было достаточно, чтобы увидеть, как она прекрасна. Салима ругала его, не очень-то выбирая выражения, но глаза её были весёлые и быстрые, как чертенята. Она отчитывала его, а между тем, вытаскивая деньги из сумки, незаметно всё оглядывала в доме. Кайрату было прямо-таки не по себе от грязи. Паутина висела по тёмным углам, возле печки темнела зола, у стены кучей валялись смятые одеяла и серые подушки, на подоконнике громоздились немытые кастрюли — прямо-таки стыд и позор, до чего нехорошо.

— Ну ладно, расписывайся вот здесь и получай свои деньги.

Кайрат покачал головой и сильнее прижался к стене.

— Что же ты сидишь? Вот тут поставь свою подпись и получай деньги за отца.

Кайрат промычал что-то бессвязное и замахал на неё обеими руками.

— Ты что, не в себе? — Она покрутила пальцем у виска. — Увезу ваши деньги, а потом сами ругаться будете? А ну, давай расписывайся, некогда мне тут с тобой.

Как объяснить ей, что это невозможно? Разве поймёт она, что отец может устроить скандал? Нет уж, пускай уходит со своими деньгами и не впутывает его в отцовские дела. Тебе надо заплатить Сагындыку Дудаеву деньги, так и плати ему, а меня зовут Кайрат. Ты прекрасная девушка, Салима, но ты не знаешь Сагындыка Дудаева и матушку Айтбюбю.

— Ну хорошо, раз ты не хочешь брать деньги, я сама распишусь и деньги оставлю.

Салима сняла колпачок с авторучки, стряхнула перо и сделала у себя в тетради росчерк с закорючкой.

— Как у министра, — сказала она, любуясь подписью, и улыбнулась, обнажив белые крепкие зубы. От них в доме стало даже светлее.

Салима ещё раз — громко, так, чтобы видел Кайрат, — пересчитала деньги.

— Я спрячу их вот сюда. — Она встала и, раскачивая юбкой, прошла в угол, сгребла подушки и положила деньги между ними. — А если пропадут, ты будешь отвечать. До свиданья. Только иди, пожалуйста, вперёд и подержи своего пса.

Она ушла. Кайрат стоял возле сарая и смотрел, как она идёт, раскачивая своей широкой юбкой. Она скрылась за холмом, а когда снова показалась, была совсем уже маленькой, виднелась только кофта, мелькавшая в ковыле, как огонёк. А потом и совсем исчезла.

Кайрат вошёл в дом и уселся у стены, вспоминая всё, что сейчас произошло. Ему хватило бы этого занятия надолго, но помешала Айтбюбю. Она вошла в дом и свалила в угол серую шерсть.

— Я видела бабушку Инкар, она сказала, что привозили деньги. Это правда?

Кайрат пожал плечами.

— Почему же ты их не получил? Что ты молчишь?

Кайрат уже приготовил слова, чтобы прокричать их матери на ухо, но Айтбюбю принюхалась и подозрительно огляделась вокруг.

— Кто это здесь был?

Только сейчас Кайрат почуял слабый запах духов. Это Салима оставила после себя едва ощутимый сладковатый запах свежего сена. В их старом саманном доме, насквозь пропахшем холодным кизячным дымом и жиром от немытых тазов, пахло лугом, цветами и чистой водой.

— Кто-то был здесь, а?

Она прошла в угол, заметив там непривычную перемену, сбросила верхнюю подушку и просияла. Просчитала деньги один раз, другой и скосила глаза на сына.

— Кто привёз деньги?

— Салима. Са-ли-ма! — повторил он по слогам.

— Слышу. Можешь не кричать так. Что за Салима? Та самая, которую выгнали из школы? Нашли кому доверять деньги. Ну, что ты встал как баран? Отвези отцу еду — он с утра ничего не ел…

Когда Кайрат выехал в степь и перевалил холм, возле которого рыли колодец, он увидел — или это ему померещилось только — красное пятнышко на горизонте. И хотя ему надо было вправо, он направил коня в сторону пятнышка.