— Вы женитесь на ней, сир, и титул окажется в надежных… — начал сэр Марк, но Тюдор прервал его:

— Я женюсь не ради титула! Да будет всем известно, что я просил руки Элизабет задолго до победы! Титул будет принадлежать мне одному. Она станет моей женой лишь после коронации. Я женюсь ради мира и спокойствия в стране. Дома Ланкастеров и Йорков должны соединиться.

Генри взглянул на Тристана:

— А о чем мечтаешь ты, лорд Тристан? Отправишься со мной в Лондон, чтобы смыть кровь с рук и отдохнуть в роскоши? Проси чего хочешь, дружище: я всегда плачу долги, а тебе я обязан жизнью!

Тристан улыбнулся и покачал головой:

— Я предпочел бы вернуться в Иденби и захватить замок, сэр. Мне надо кое с кем свести личные счеты. Если желаете наградить меня, отдайте мне этот замок… и его хозяйку.

Генрих Тюдор осадил гарцующего на месте коня.

— Как угодно. Тебе нужны воины?

— Нет, я взял бы с собой только свой отряд. Мне известию, как захватить замок без лишних жертв.

Генрих задумчиво посмотрел на него:

— Тристан, я действительно стремлюсь к миру. Нам пришлось долго воевать; я не прочь лишить некоторых лордов власти и бросить их в Тауэр. Кое-кто из них лишится и головы, ибо, если они осмелятся выступить против меня, я обвиню их в измене. Но устраивать бойню я не намерен: пусть за свою шкуру дрожат только те, кто откажется принять мои условия. Иденби твой, но помни: он должен процветать и платить налог в казну. Война изнурила Англию. Надеюсь, ты понял мои намерения.

— Но леди Иденби… — начал Тристан. Генрих нетерпеливо перебил его:

— До женщины мне нет никакого дела. Поступай с ней, как знаешь.

Тристан улыбнулся:

— Ваше величество, дайте слово, что она останется моей.

— С чего ты так настаиваешь на этом?

— Она молода, очень красива, у нее прекрасное происхождение. Я не допущу, чтобы эта женщина стала чьей-то добычей или пешкой в игре. Как бы я с ней ни обошелся, она принадлежит мне.

— Да, да, обещаю! — вскипел Генрих. — Боже милостивый, сколько слов из-за какой-то женщины! Оставь меня в покое, больше я не желаю слышать об Иденби. Меня ждут государственные дела!

Развернув коня, Генрих поскакал прочь.

Тристану казалось, что солнце вдруг разорвало густые тучи и озарило поле битвы. Охваченный ликованием, он громко закричал.

Перепачканный кровью, усталый Джон подъехал к другу.

— Неужели ты так рад нашей победе?

— Нам разрешили захватить замок Иденби, но предупредили, что налоги придется платить сполна. А в остальном предоставили свободу действий!

Повеял легкий прохладный ветер, обещавший дождь. Тристан торжествовал. После всего, что с ним случилось, после всех пережитых испытаний теперь до победы рукой подать. Он посмотрел на Джона возбужденно блестящими глазами.

— Собери наших людей. Мы отправимся в путь сегодня же вечером. Нельзя терять время.

Ветер казался сладостным — как предвкушение долгожданной мести.

Женевьева сидела в кабинете, просматривая с Темкином счета арендаторов. Буквы и цифры расплывались у нее перед глазами. Вчера ночью жители замка устроили себе «майский праздник». Женевьева пила эль вместе с крестьянами, плясала с ними вокруг шеста, веселилась вовсю, а сегодня утром бурно проведенная ночь напоминала о себе мучительной головной болью.

Внезапно дверь с треском распахнулась, и она увидела на пороге бледного сэра Хамфри.

— Все кончено! Мы проиграли битву при Босуорте. Ричард убит.

— Что?!

Сэр Хамфри кивнул:

— Генрих Тюдор отправился в Лондон, на коронацию.

— Откуда вы узнали? — воскликнула Женевьева, борясь с нарастающей тошнотой. Этого не может быть! Перевес был на стороне Ричарда! Что произошло?

— В замок вернулся один из наших воинов. Он ранен и очень слаб, но утверждает, что сам видел труп короля Ричарда. Войско йоркистов разбежалось. Генрих Тюдор победил.

— Боже мой! — Женевьева уронила голову на стол. — Но… может, это еще ничего не значит. Найдутся и другие претенденты на престол. Этот выскочка Тюдор наверняка погибнет!

В комнату вошла Эдвина.

— Женевьева, мы должны смириться! У нас нет другого выхода. Если мы не признаем этого человека королем, он прикажет разрушить замок. Прошу тебя, дорогая, подумай о нас! Если ты сама поедешь к нему и принесешь ему присягу, нас, возможно, пощадят!

Женевьева вопросительно посмотрела на сэра Хамфри.

Он грустно покачал головой:

— Другого пути я не вижу, миледи. Леди Эдвина права: мы должны присягнуть на верность новому королю. И молиться о том, чтобы он проявил к нам милосердие!

— Пожалуйста, Женевьева! — Эдвина бросила на племянницу умоляющий взгляд.

У Женевьевы застучало в висках, и она прижала к ним похолодевшие ладони.

— Вы правы. Мне придется просить нового короля о снисхождении! Если он действительно станет королем, половина дворян Англии наверняка угодит в Тауэр или на плаху. Что ж, я поеду к нему и принесу присягу.