Шрифт:
— Я помогу тебе собраться, — сказала Эдвина. — Король молод. Если ты наденешь свое лучшее платье и драгоценности, он не откажет тебе.
— Я слышала, что он хитер, проницателен, бесстрастен и любит шиллинги и фунты больше, чем женщин. Но я послушаюсь твоего совета, Эдвина. Если мне придется молить о пощаде, надо сохранить достоинство хотя бы в одежде…
Эдвина вышла. Устало поднявшись, Женевьева взглянула на сэра Хамфри:
— Сэр, вы отправитесь со мной. Мы возьмем Мэри и пять…
— Лучше десять, леди Женевьева, — перебил сэр Хамфри. — Страна кишит воинами и разбойниками. Мы должны быть готовы к нападению.
— Ладно, берем десять стражников. — Женевьева вздохнула. — Поедем сегодня же: надо добраться до Лондона как можно скорее.
Менее чем через два часа Женевьева и ее спутники были готовы покинуть замок.
Отец Томас и Эдвина вышли во двор пожелать им доброго пути.
— Когда вернутся наши воины, позаботьтесь о них. Они верно служили Иденби и дому Йорков.
Священник кивнул.
— А если вернется сэр Гай, встретьте его, как полагается.
— Я сама приму его, — отозвалась Эдвина.
Малышка Анна стояла рядом с матерью, широко открытыми глазами глядя на всадников. Женевьева спрыгнула с седла и поцеловала девочку.
— Анна, детка, я еду в город! Будь умницей, и я привезу тебе красивую куклу. Или паяца — хочешь? Да, да, чудесного паяца!
Анна улыбнулась и поцеловала Женевьеву. Та обратилась к отцу Томасу и Эдвине:
— Не беспокойтесь, все будет хорошо. Я буду молиться всю дорогу!
— Женевьева, будьте осторожны, — промолвил отец Томас.
— Постараюсь, отец. У меня нет ни малейшего желания расставаться с замком или с собственной головой. С Божьей помощью, я скоро вернусь. Удачи!
— Да благословит вас Господь, дитя! — Священник пожал руку Женевьевы. Она держалась гордо и надменно, но пальцы слегка дрожали.
— Отец, подумайте: если бы мы согласились приютить Тристана де ла Тера и его воинов, сейчас мне не пришлось бы унижаться! Мы избежали бы войны и потерь… А на мне не лежал бы груз предательства и убийства. Я была бы чиста перед Богом.
— Женевьева, забудьте о прошлом. Помните, что я вам говорил? У вас не было выбора. Вы просто подчинились велению сердца и желанию защитить своих подданных.
— Спасибо, отец. — Она взмахнула рукой. — Все будет хорошо!
Огромные ворота открылись. Женевьева и ее спутники покинули замок Иденби.
Глава 8
Луна уже взошла. Ее серебристый свет едва пробивался сквозь туман, который окутывал утес и придавал кустам причудливый вид.
Вода была почти ледяной. Тристан и его двенадцать воинов дрожали от холода, их сапоги промокли и отяжелели. Но никто ни на что не жаловался. Маленький отряд собирался штурмовать утес и стену замка.
Тристан вел своих воинов по знакомому пути. Его лицо выражало решимость. Джон следовал за ним, время от времени тихо чертыхаясь и хватаясь за крючья, с помощью которых отряд взбирался по скале. Вокруг слышались только тяжелое дыхание да звук скатывающихся вниз камней.
Наконец отряд взобрался на вершину утеса. Усталость Тристана сняло как рукой при виде места, где обитатели Иденби похоронили его, кое-как забросав камнями.
Джон подошел к другу. Тристан поднял руку и указал на стену, освещенную луной.
— Мы взберемся на нее вон там. Ты пойдешь за мной, мы обезоружим стражников, а затем подадим сигнал остальным.
Джон кивнул. Расстояние от края утеса до стены казалось огромным, но Тристан уже шагнул в темноту. Остальные бесшумно двинулись за ним. Добравшись до вершины утеса, подступающего к стене, Тристан напружинился, согнул колени. Затаив дыхание, Джон следил за его прыжком. С глухим стуком Тристан опустился на парапет стены. Джон коротко помолился, взмахнул руками и перескочил туда же. Он едва не упал, но друг вовремя поддержал его.
— С минуты на минуту здесь будет стражник! — прошептал Тристан.
Ждать пришлось недолго. Неподалеку показался ни о чем не подозревающий стражник, без доспехов, с одним ножом. Джон решил, что на месте стражника тоже проявил бы беспечность. Кому пришло бы в голову ожидать нападения со стороны моря и скалистого берега?
Стражник приближался. Тристан подскочил к нему, даже не притронувшись к мечу: чтобы обезвредить стражника, хватило удара кулаком.
— Он будет жить, — пробормотал Тристан, глядя на поверженного противника сверху вниз. — И навсегда запомнит, что терять бдительность опасно!