Утром Морис столкнулся с Джулией в дверях. У нее была коробка под мышкой, она повернула голову куда-то в сторону и сказала:

— Принесите, пожалуйста, еще один прибор, Джонатан!

Джулия села в одно из стоящих рядом плетеных кресел и небрежным жестом дала понять Морису, что и он может сесть.

— Правда, много времени у меня нет. Я еду в Плимут.

— С Кетингом? — не сдержался Морис.

Лицо девушки помрачнело. Морис понял, что совершил ошибку и сказал:

— Извините, это меня не касается.

— Вот именно, — ответила она, но на этот раз ее голос прозвучал примирительно, смущенное лицо Мориса смягчило девушку.

Морис молчал, Джулия, как казалось, тоже не была настроена на разговоры. Она открыла коробку, и Морис лишь с трудом совладал с любопытством и не заглянул внутрь. Но когда он увидел, что девушка развернула нефритовую пластину и положила ее на стол перед собой, он уже не мог себя сдерживать.

Джулия на какое-то мгновенье забыла, что она не одна и принялась рассматривать овальный камень. За прошедшее время она выяснила, что королевский нефрит подобных размеров и обработанный таким образом ценится очень высоко.

Как минимум один раз в день она брала в руки камень, который восхищал и, как казалось, притягивал ее к себе.

Девушка поежилась. Вчера вечером она увидела нечто, что заставило ее засомневаться в собственном рассудке. Она рассматривала камень в мягком свете настольной лампы, и вдруг его поверхность на какие-то секунды изменилась. Нежный зеленый цвет его потемнел, и на поверхности появились размытые очертания какого-то лица. Джулия не смогла бы потом его описать, но заметила, как на лице двигались губы.

Вот и сейчас поверхность нефритовой пластины стала меняться, и она спешно отложила камень в сторону.

— Вчера я созвонилась с одним ювелиром, — сказала она, стараясь не смотреть на камень. — Я решила заказать себе из этого камня несколько украшений. Я подумываю о колье, серьгах и…

— Боже мой, только не это! — в ужасе перебил ее Морис.

— Что с вами? — недоуменно взглянула на него Джулия.

— Этот нефритовый камень… на нем лежит проклятье, Джулия. Умоляю вас ничего с ним не делать. Лучше всего, если вы вернете его или передадите на хранение в какой-нибудь музей.

До сих пор она считала Мориса человеком вполне реалистичным, но теперь она засомневалась, а в своем ли он уме.

— Вы что, это серьезно? — насмешливо улыбнулась она.

— Еще как! — мрачно ответил он. — Ваш отец также не верил в проклятье и взял камень себе. Зачем, я не понимаю до сих пор, потому что сэр Уильям, также как и я, всегда считал, что древние сокровища должны передаваться в музеи той страны, в которой были найдены.

Девушка посмотрела на него и покачала головой, не веря ему:

— Если довести вашу мысль до конца, то можно прийти к выводу, что моего отца убили, потому что он завладел этим камнем?

— Это Око Амальфоны, — мрачно ответил Морис. — Те люди, у которых на совести ваш отец, искали не только Сумеречный Камень, как еще называют Око, но и записи о других сокровищах. Но, наверняка, некоторые люди были бы рады, если бы смогли прибрать к рукам хотя бы этот камень, ведь он стоит несколько миллионов.

— Что? Так много? — Джулия надула щеки и с шумом выпустила воздух. — Черт возьми! Расскажите мне побольше об этой Ама… как там называется этот камень? Око кого?..

— Амальфоны, — договорил Морис. — Как вам наверняка известно, Джулия, в античные времена во всех культовых местах существовали прорицательницы. Эти непорочные девы делали предсказания для властителей стран. Персидские прорицательницы, самой известной из которых была Самбета, использовали для своих предсказаний нефритовую пластину, которую они называли Оком или Сумеречным камнем. Так вот, Александр разрушил храм Персефоны и забрал себе не только сокровища, но и нефритовую пластину. И тогда Амальфона — как гласит придание — наложила на камень проклятье. К сожалению, часть записи о проклятии не сохранилась, но по неповрежденной его половине, можно узнать, что в отношении Александра оно сработало. Он умер от внутреннего огня, то есть от лихорадки. Я уверен, что это проклятье падет на каждого незаконного владельца камня. Пожалуйста, Джулия, избавьтесь от него, как можно быстрее!

Девушка слегка приподняла брови. Его беспокойство о ней было приятно, но он об этом не мог бы догадаться, так как Джулия внешне никак не отреагировала на его рассказ и лишь иронично заметила:

— Ваши слова прозвучали так, будто вам страшно за меня, Морис.

Морис, поднеся чашку ко рту, глянул на нее. Уж не ошибся ли он? В глазах Джулии не было и тени иронии, ее лицо было сейчас ликом непорочного ангела.

— Я действительно боюсь за вас, Джулия, — сказал он и отпил глоток кофе. — Бросьте камень в море или пошлите его в национальный музей в Тегеране, но только не оставляйте его у себя.

Джулия была в нерешительности, его слова звучали так, словно он знает, о чем говорит.

— Отец неспроста привез его сюда, — сказала она. — Я буду хранить камень как реликвию, если это вас успокоит, — она завернула камень в ткань и встала, — а теперь извините, у меня дела.

Было необычно, что леди Агата присела на скамейку на рыночной площади Кэддингема. Она была известной личностью в деревне, многие обитатели которой арендовали у нее луга и поля.

Когда вдруг Эндрю Фермор приблизился к ней, старая дама нахмурилась. Если уж он подошел к ней справиться о здоровье, то скоро подтянуться и другие.

— Миледи? — белобрысый торговец лошадьми, узловатый как старый дуб, поклонился даме. — Я могу вам чем-нибудь помочь? Вы себя хорошо чувствуете?

Эндрю, которого Агата знала еще в юности, был все еще видным мужчиной, и Агата знала, что в молодости он питал к ней слабость:

— Я просто присела отдохнуть на минуту, Эндрю, вот и все. И мне хочется побыть одной, — сказав это, она посмотрела ему прямо в глаза, всем своим видом показывая, что ему лучше уйти.

— Не буду мешать, миледи. Хорошего вам дня! — Эндрю притронулся к шляпе, сдвинутой на затылок, и пошел прочь.

Леди Агата и не подозревала, что за ней уже давно наблюдают из окна одной из комнат верхнего этажа паба «Старая нора».

Виктор Бомон все точно рассчитал. Когда он увидел леди Агату на рыночной площади, то понял, что она пришла сюда только за тем, чтобы познакомиться с экстрасенсом.

Понятно, что как дама из высшего общества она не могла зайти в паб, поэтому Виктор с готовностью пошел ей навстречу.

Леди Агата незаметно поглядывала на паб, расположенный на другой стороне площади, и когда из его дверей показался элегантно, если не сказать франтовато, одетый мужчина, она была уверена, что это и есть заезжий экстрасенс. Кэддингем был небольшой деревенькой, и леди Агата знала почти всех ее жителей. А вот этого высокого, темноволосого мужчину с ухоженными усами она здесь видела впервые.

Двигаясь как бы совершенно бесцельно по площади, Виктор остановился в нескольких шагах от скамейки, на которой сидела леди Агата, и сочувственно на нее взглянул.

Она не смогла долго выдержать взгляд его темных глаз, смотрящих, как казалось, ей прямо в душу, и отвела глаза в сторону. И поэтому она не увидела, как на губах Виктора заиграла легкая самодовольная ухмылка.

Он подошел к женщине совсем близко и тихо и с чувством произнес:

— Он очень беспокоится о вас, леди Агата, он не может найти успокоения.

Дама судорожно проглотила слюну. Неужели этот человек действительно ясновидящий? Ни секунды леди Агата не сомневалась в том, что незнакомец говорит о Филипе, ее покойном муже.

— Я приехал сюда отдыхать, но ваше горе глубоко потрясло меня, — проникновенно продолжал говорить Бомон. — Вы должны помочь ему обрести покой.

— Да я тоже этого хочу! Главное, чтобы ему было хорошо, — прошептала дама, даже не заметив, что угодила в сети Виктора. — А вы можете… я имею в виду… мне бы так хотелось поговорить с ним…

Она тяжко вздохнула, вспомнив о своих многочисленных визитах к ясновидящим и о спиритических сеансах, на которых побывала. Но ни разу Филип не дал о себе знать.

Виктор сделал вид, что борется сам с собой, что ему нужно все хорошо обдумать.

— Я вас отблагодарю, мистер…

— Виктор, — представился Бомон. — Но имена что звук или дым, ничего не меняют в сути дела…

— Это верно, — подтвердила Агата и опять печально вздохнула.

— И хотя я принимаю подарки, но в вашем случае я сделаю исключение, миледи.

— Вы знаете, кто я?

— Моя интуиция подсказала мне это, — скромно ответил «экстрасенс».

— Пожалуйста, установите контакт с моим мужем, — взмолилась женщина. — Умоляю вас, мистер Виктор.

— Здесь? — Бомон скептически огляделся и, переведя взгляд на окна паба, произнес. — Там наверху? Думаю, это не место для леди.

Агата соображала очень быстро, когда речь шла об исполнении ее желаний:

— У меня неподалеку есть коттедж, который лишь иногда снимают приезжие. Если у вас есть время?

Коттедж находился в сотне метров от последнего дома деревни и имел довольно заброшенный вид. Леди Агата раскрыла ставни. Яркий солнечный свет наполнил салон, обставленный в стиле прошлого века.

— Интересно, когда Мэри последний раз вытирала тут пыль? — проворчала старая дама. — Как-никак, я плачу ей за то, чтобы она раз в две недели прибиралась здесь. Ну, я ей задам!

— Пыль — не проблема, — произнес Виктор и закрыл одну ставню.

Диван, стол и одно из кресел погрузились в полумрак.

— Идите сюда, миледи, и сядьте. И ведите себя абсолютно тихо. Возможно, мне удастся, установить связь с вашим супругом.

Виктор был не первым экстрасенсом, к которому обратилась леди Агата. Она знала, что эти люди любят работать в затемненных помещениях. Едва она села и расслабилась, как Виктор откинул голову назад, закрыл глаза, слегка приоткрыл рот, стал дышать все глубже и глубже, обхватив руками подлокотники кресла.

Ошеломленная Агата наблюдала за ним, но когда Виктор перестал дышать и воцарилась мертвая тишина, она затаила дыхание.

— Он здесь, — сказал «экстрасенс» совершенно изменившимся голосом. — Я ощущаю его присутствие. Скажите что-нибудь, леди Агата.

— О, Филип, любимый мой! — вскричала она, заламывая руки. — Мне бесконечно жаль, что я не была с тобой в твой последний час. Мне не дали с тобой попрощаться. Поговори со мной, Филип, скажи, что тебе там хорошо. Умоляю тебя!

Наступила тишина, невыносимая для нервов старой дамы. Слезы катились по ее щекам, губы беззвучно шептали имя любимого мужа.

— Мне… нужен… камень, — замогильным голосом произнес Виктор. — Его привез Уильям. Только с помощью нефритового камня я смогу… материализоваться.

Леди Агата наклонилась вперед, потому что едва расслышала последнее слово, которое было произнесено шепотом, похожим на дуновение ветра из другого далекого мира.

Виктор обмяк, мучительный стон сорвался с его губ. Прошло несколько минут, прежде чем он пришел в себя.

— Он почти задавил меня своим присутствием, — пожаловался он. — Такого энергетического поля я на себе еще не испытывал, — Виктор покачал головой. — Вы поняли, о чем говорил ваш муж? Я имею в виду этот камень? Это что, фамильная драгоценность?

При других обстоятельствах леди Агата, возможно, насторожилась бы, но она так горела желанием вступить в контакт с умершим мужем, что совершенно утратила способность рассуждать здраво:

— Нет, нет! Я знаю, о чем говорил Филип, — прошептала она. — Он и мой брат Уильям часто говорили об античных сокровищах. Но сейчас это не так важно, мистер Виктор. Я принесу камень. Когда мы с вами встретимся? Давайте завтра? — она положила сумку на стол и достала чековую книжку. — Но сначала я хочу вас отблагодарить.

— Нет, нет, никаких денег! — запротестовал Виктор и поднял руки.

— Но я настаиваю, — произнесла Агата тоном, не терпящим возражений. — На какое имя мне выписать чек?

Он откашлялся, облизал губы и задумался:

— Мне нельзя брать деньги. Вы же знаете… налоговая полиция…

— От меня никто ничего не узнает. Итак?

— Виктор Бомон.

Агата выписала чек, но прежде чем передать его, спросила:

— Завтра вечером? Здесь же, в коттедже, идет?

Леди Агата казалась теперь рассудительной и острожной, но внутри нее все бурлило.

— Завтра вечером в шесть, — ответил он. Интуиция подсказывала ему, что было бы лучше не брать чек и больше не встречаться со старой леди. Но рациональность была лишь одной стороной его характера, второй была ненасытная страсть к античным сокровищам.

Леди Агата закрыла ставни и тщательно заперла входную дверь. Короткий отрезок пути до развилки они прошли вместе молча. Но когда старая дама собралась свернуть в сторону и направиться к Вирджиния-холлу, Виктор вновь заговорил:

— Еще кое-что, леди Агата! — крикнул он ей вслед. — Никто не должен узнать, зачем вам нужен камень. Когда ваш муж появится, вы сможете незаметно положить его на место.

— Хорошо, хорошо, — быстро согласилась она, хотя мысль о том, что ей придется что-то тайно взять из вещей своего брата, была ей неприятна.

Джулия ощущала, что таинственный драгоценный камень с каждым днем притягивал ее к себе все больше и больше, хотя она и пыталась противиться этому.

С тех пор, как нефритовая пластина, которую Морис называл Сумеречным камнем, оказалась в ее собственности, жизнь девушки изменилась. У нее было такое чувство, что камень завладел ее мыслями. Неожиданно для себя она обнаружила, что каждый день все больше времени уделяет рассматриванию странной реликвии.

Она даже иногда брала камень с собой в парк, потому что в свете солнца камень преображался особенно заметно.

Как будто делая что-то запретное, Джулия с сумкой на плече незаметно вышла через заднюю дверь в парк и вскоре оказалась в дальнем углу розария. Он был залит ярким солнечным светом, и девушка уединилась в беседке, увитой розами.

Ей ни за что не хотелось, чтобы кто-нибудь застал ее здесь и посчитал сумасшедшей, увидев, как она разговаривает с камнем.

Три дня назад, сидя вечером у камина, она впервые увидела, что поверхность камня изменилась. Ей показалось, что она смотрит сквозь кристально чистую воду глубокого озера. Там в глубине она обнаружила линии и символы, которые на следующий вечер сложились в очертание какого-то здания. Позже в дымке проявилось лицо, а вчера вечером лицо появилось вновь, но на этот раз изображение было ясным и четким. Джулия была уверена, что еще никогда в жизни не видела этого классически красивого лица и что теперь она никогда его не забудет.

Совершенно ясно Джулия увидела, что это была женщина с густыми темными волосами, украшенными тонким золотым обручем. Женщина шевелила губами и хотела что-то сообщить девушке. В этом Джулия была абсолютно уверена.

Джулия взяла в руки носовой платок и протерла камень, но уже через секунду замерла, потому что вдруг раздался вздох, тихий жалобный стон, в котором не было ничего человеческого и который шел откуда-то из бесконечного далека.

Девушка не решалась пошевелиться. Она сидела с закрытыми глазами и слушала. Совершенно четко она расслышала шепот, но не могла понять, откуда он идет. Он звучал вокруг нее, усиливался и будто напирал на нее.

— Джулия, где вы? — вдруг раздалось совсем рядом.

Девушка распахнула глаза, шепот мгновенно прекратился. Не зная, что и думать, она оглянулась и невольно провела рукой по вспотевшему лбу.

— Я здесь, — хотела ответить она, но голос почти не слушался ее. — Я здесь, Том.

Она услышала шаги, и вскоре Том Кетинг появился у входа в беседку. Он успел увидеть, как Джулия что-то быстро положила в сумку.

— У вас какие-то секреты? — спросил он и кивнул на скамью. — Можно ненадолго составить вам компанию? Или я вам мешаю?

— Нет, нет, садитесь, — смущенно сказала она и отодвинула сумку в дальний угол. — Чем могу служить, Том?

— Ну, зачем так формально? — разочарованно ответил он. — Значит, я все-таки не вовремя?

Парень попытался изобразить игривую улыбку:

— А я хотел вам предложить прокатиться на лошадях по берегу моря.

— Прокатиться на лошадях? — повторила она и весело рассмеялась, подумав о единственных двух лошадях, имеющихся в Вирджиния-холле. Они были настолько стары, что содержались хозяйкой только из любви к животным. Конечно, чуть-чуть на них покататься еще можно было, но о галопе вдоль кромки моря не могло быть и речи.

— Ну, тогда давайте просто погуляем по берегу. Мередит собрала нам корзинку для пикника, — он мечтательно посмотрел в сторону моря и был похож в этот момент на большого ребенка. — Целый день на берегу, покупаемся, полежим на солнце и полакомимся тем, что приготовила для нас добрая кухарка…

— Прекратите, Том, а то я соглашусь, — воскликнула она.

Парень положил ей руку на плечо и проникновенно произнес, глядя ей прямо в глаза:

— Так я этого только и хочу. Когда я сюда приехал, я не знал, что моя свобода в опасности.

— В каком смысле?

— Я в вас… в тебя влюбился, Джулия, — прошептал он и, когда она промолчала, притянул ее к себе.

«Уж не сошла ли я с ума, — подумала девушка. — Почему я позволяю себе целовать? Потому что он мне нравится? Да, он хорош собой, с ним не скучно…» Больше аргументов в пользу Тома у Джулии не нашлось.

Девушка не оттолкнула его, а уперлась ладонями ему в грудь и мягко отодвинула от себя:

— Извините, Том, — сказала она и смущенно улыбнулась. — Но у нас ничего не получится. Вероятно, я еще не созрела… для серьезных отношений…

— Не созрела? В двадцать четыре года? — он прищурил глаза и недоуменно на нее уставился. — Или… у тебя другой на уме?

Он не назвал имени, но Джулия знала, что он подумал о Морисе. Джулия, которая любила поиграть с огнем, таинственно улыбнулась и ответила:

— Возможно.

— Тогда мне здесь больше делать нечего! — вскочил он.

Ей хотелось задержать его, потому что она провела с Томом много приятных часов. С ним можно было так хорошо подурачиться и посмеяться. Но ведь этого не достаточно. Любовь — это не только смех и веселье. Джулия не испытывала страстной тоски по близости с Томом, того сладкого беспокойства, о котором до сих пор знала только из книг.

Погода переменилась, серые облака низко висели над землей, но долгожданного дождя так и не было. Удушливый зной был одинаково мучителен и для животных, и для людей. Леди Агата, удаляясь после ужина в библиотеку, заявила, что в такую погоду хочется спать.

Джулию очень устраивало, что тетя Агата так рано отправилась в постель. Так она могла без помех заняться Сумеречным Камнем. Ей не терпелось вновь взглянуть в прекрасное женское лицо, но еще больше ей хотелось узнать, что говорили губы красавицы. Если уж Джулия не могла расслышать слов, то она решила попытаться хотя бы прочитать по губам.

Шло время, и девушку стало клонить ко сну. «Завтра тоже будет день», — сказала она себе и отложила камень в сторону. Без всякой цели она остановилась у окна и стала смотреть в парк. Вдруг краем глаза она заметила какое-то движение, и когда она повернула в ту сторону голову, то увидела силуэт человека, спрятавшегося под раскидистыми ветвями большой ели.

Джулия спешно закрыла окно и быстро прошлась по первому этажу, проверяя, все ли окна и двери заперты. Затем она достала винтовку отца из шкафа и поставила ее рядом с кроватью.

Теперь Джулия почувствовала себя несколько уверенней. Но заснуть не получилось. Она взяла книгу с ночного столика, принялась было читать, но не смогла сконцентрироваться на тексте.

Девушка вздрогнула, когда раздался первый оглушительный раскат грома. Она вслушалась, но шума дождя не услышала. Сухие грозы самые опасные, говорила мать, и когда яркая вспышка молнии осветила комнату, она сползла ниже с подушки и накрыла голову одеялом.

Раскаты громы все не прекращались, и Джулия пожалела, что рядом с ней нет никого, к кому бы она могла прижаться, кто бы обнял ее за плечи. Джулия вскочила с кровати и босиком выбежала из спальни.

Она хотела к тете Агате. Та, наверняка, тоже боялась грозы, но вместе им было бы не так страшно. Джулия понеслась по коридору к лестнице. Но когда она пробегала мимо кабинета отца, то вдруг увидела мечущийся по комнате луч карманного фонаря.

Первым порывом было бежать. Но злость на того, что кто-то осмелился проникнуть в комнату отца, была сильнее страха. Джулия распахнула дверь и в тот же момент включила свет.

Перед столом сэра Уильяма стоял Морис Делакур. Боковые дверцы стола были раскрыты. Ящики выдвинуты. Морис стоял, слегка согнувшись, и испуганно смотрел на Джулию.

— Ах, вот как! Оказывается так называемый друг моего отца — обыкновенный вор! — саркастически вскричала Джулия и широко распахнула дверь. — Немедленно убирайтесь отсюда! Вон! Я больше не хочу вас видеть.

— Джулия. Я все могу объяснить…

— Знать ничего не хочу! — закричала она на него, но ее голос потонул в очередном раскате грома.

Морис подошел к ней и схватил за плечи. Она закричала, и он зажал ей рот ладонью:

— Я на вашей стороне, Джулия! Я хотел забрать Сумеречный камень, потому что он принесет вам несчастье. Я хотел бросить его в…

Он не договорил, а громко вскрикнул, так как Джулия изо всех сил впилась зубами ему в руку.

Она развернулась и побежала назад в спальню. Но Джулия не собиралась спасаться бегством. Она мгновенно вернулась к Морису, но на этот раз с ружьем в руках.

Направив большие черные отверстия дул двустволки на грудь Мориса, девушка встала в дверях.

Морис поднял руки:

— Не делайте глупостей, — сказал он подчеркнуто спокойно, потому что увидел по глазам Джулии, что та готова на все. — Я ухожу.

Пятясь задом, он направился к лестнице.

— Я хотел уничтожить камень, Джулия, прежде чем с тобой что-нибудь случится, — попытался объясниться он, впервые обратившись к ней на «ты». — Я боюсь за тебя, потому что…

— Прекратите этот детский лепет! — зашипела она на него и сделала шаг вперед. — У вас три секунды. Если вы сейчас же не уберетесь отсюда, я всажу вам заряд дроби в зад!

Так когда-то выразился дядя Филип, застав вора в доме, и Джулия удивилась, что все еще помнит эти слова, хотя была тогда маленькой девочкой.

— Я ухожу, — ответил он до странности спокойно. — Но прежде все-таки умоляю вас избавиться от этого камня. Бросьте его в море или в колодец, все равно куда. Главное туда, где он больше не сможет приносить несчастье.

Морис стоял на верхней ступени лестницы и чуть помедлил в надежде, что Джулия образумится:

— Я… я не хочу терять тебя, Джулия, — сказал он так тихо, что она едва слышала его. — Я люблю тебя, — прошептал он, но эти его слова были заглушены раскатом грома.

Джулия слегка приподняла ружье и взвела курок. Морис был уверен, что она не хочет его ранить, но все-таки предпочел спуститься вниз.

Неужели Морис вор? Нет, в это она не верила. Она уже не боялась непогоды, и совершенно забыла о тете Агате, к которой в ужасе бежала. Мысли Джулии кружились вокруг Сумеречного камня. Она отказывалась верить в то, что камень проклят.

Джулия так и не смогла успокоиться, хотя уже почти час пролежала в постели, слушая шум дождя и раскаты грома за окном. Вдруг какой- то звук заставил ее вздрогнуть. Казалось, что на пол упал какой-то тяжелый предмет.

Дрожащей рукой девушка опять взяла в руки ружье, стоящее у изножья кровати:

— Будь проклят этот камень! — прошептал она, уверенная в том, что это Морис вернулся в дом.

Выйдя в коридор, она удивилась тому, что в отцовском кабине горит яркий свет. То есть карманного фонаря ему уже было недостаточно. «На этот раз я выстрелю без предупреждения», — подумала Джулия, стиснув зубы.

Девушка прокралась к концу коридора, но когда распахнула дверь кабинета, то замерла от изумления. Тетя Агата стояла перед старинным книжным шкафом из красного дерева и обыскивала полки.

— Что ты тут делаешь? — недоуменно воскликнула она.

С громким криком леди Агата стремительно обернулась и прижала обе руки к груди. Лицо ее было бледным, руки тряслись:

— Я… я могу делать в собственном доме все, что хочу! — попыталась защищаться она. — Разве, нет? — тут она увидела в руках племянницы ружье и выпучила глаза. — Ты что, с ума сошла? Что ты собралась делать с ружьем? Убить меня?

— Не говори ерунды! — оборвала ее Джулия. — Скажи мне лучше, что ты здесь ищешь? Уж не понадобился ли и тебе камень?

— Ах, прекрати! — взмолилась хозяйка дома. — Если бы я попросила тебя дать мне нефритовую пластину… Ты бы разве дала ее мне?

Мелкие красные пятна выступили на щеках старой леди, она дрожала всем телом, и Джулия поняла, что тетку вот-вот хватит удар. Девушка обняла ее за плечи и подвела к одному из вольтеровских кресел, стоящих у окна.

— Сядь, — сказала она строго, но спокойно, — нам нужно поговорить.

Агата не отреагировала, и тогда Джулия надавила ей на плечи и усадила в кресло насильно. В двух словах она рассказала тетке, в какой ситуации застала этой ночью Мориса Делакура.

— Я подумала, что это он вернулся, — Джулия тяжело вздохнула. — Тетя, для меня этот камень ничего не значит, я дам его тебе, если ты мне, скажешь, зачем он тебе понадобился.

Леди Агата смущенно рассматривала свои руки. То, что она человек суеверный, было известно всем, как и то, что она предприняла бесчисленное количество попыток вступить в контакт с умершим мужем.

Но пожилая женщина хорошо знала свою племянницу. Джулия была очень приветливым человеком, понимающим, терпимым. Однако как она отнесется к тому, что Агата собралась отдать ценный камень совершенно незнакомому человеку, надеясь на нечто, что вполне возможно и не осуществится?

— Тетя, ну говори же, ведь уже очень поздно! — сказала Джулия и устало провела рукой по волосам. — Я не хочу торчать тут всю ночь.

— Мистеру Виктору нужен камень, чтобы вступить в контакт с Филипом, — призналась, наконец, старая дама, не решаясь смотреть в глаза племяннице.

— Что?! Я не ослышалась?! — у девушки было такое чувство, что ей ударили по голове. С каким шарлатаном или жуликом тетка связалась на этот раз? Из рассказов отца она знала, что разные темные личности уже выудили из Агаты огромные деньги только за то, что обещали установить связь с потусторонним миром.

— Если я не принесу ему камень, то ему не удастся связаться с Филипом, — пожаловалась тетка плаксивым голосом.

— Ну, если это тебя осчастливит, то забирай камень, — воскликнула девушка, вскочила и бросилась к деревянной панели между двух книжных полок.

О существовании этого тайника она знала с детства. Его когда-то показал ей дядя. Джулия двумя пальцами нажала на определенное место, и панель бесшумно отъехала в сторону.

Девушка протянула руку и достала коробку, в которую она положила камень. Коробка была пуста! Вероятно, кто-то узнал о тайнике. Возможно, за ней подглядывали, когда она прятала туда нефритовый камень.

Джулия испугалась:

— Он пропал, — тихо промолвила она и обернулась. — Вероятно, Морис все-таки нашел его. Сожалею, тетя, но ничем помочь тебе не могу.

Крупные слезы покатились по щекам старой леди. Возможность вступить в контакт с любимым мужем опять становилась для нее недостижимой мечтой. Она тяжело встала и, не сказав ни слова, вышла из кабинета.

Но когда она вернулась к себе в комнату, лицо ее просветлело. Она расскажет эту историю мистеру Бомону! Возможно, он найдет другие способы, чтобы материализовать Филипа. Она быстро схватила телефон и набрала номер.

Непогода утихла только на время. Томас грязно выругался, глядя на ночное небо. И надо же было, что именно этой ночью разыгралась буря! С трудом он вышел на берег и теперь стоял рядом со скалой, напряженно глядя на море.

Иногда, когда на небе появлялся просвет, он видел белые пенные шапки волн, которые ветер гнал к берегу. Лодки не было видно нигде.

Том подал сигнал карманным фонарем и взглянул на часы. Придет ли лодка при такой погоде вообще?. Волнуясь Том огляделся и нахмурил лоб, увидев в темноте огонек.

Кто-то направлялся к нему. Том подумал и решил, что, скорее всего, это рыбак идет к нему сказать, что в море сегодня выходить нельзя.

Том был уверен, что сегодня у него крайне неудачный день. Все шло не так, как он планировал. Несчастья начались еще несколько часов назад, когда он тайно проник в восточное крыло Вирджиния-холла и прибрал нефритовую пластину к рукам. Том был уже на пути к лестнице, когда вдруг услышал тихие шаги. Лишь в последний момент он смог спрятаться в нише, прижавшись к стене за высокой деревянной статуей. Он злорадно улыбнулся, когда услышал, как Джулия застала Мориса Делакура в кабинете отца.

В то время как они ругались в кабинете, он незаметно выскользнул из здания. И вот теперь его побег грозил сорваться из-за плохой погоды!

Самое раннее утром Джулия обнаружит, что Томас Кетинг исчез, и наверняка свяжет его исчезновение с пропажей нефритовой пластины.

Он сложил ладони рупором:

— Э-эй! — крикнул он, но ветер отнес его крик в сторону, поэтому Том не был уверен, что рыбак его услышал. Том крикнул громче и обрадовался, увидев, что человек с фонарем изменил направление движения и теперь идет прямо к нему.

— В чем дело, Салливан? — прокричал Том, когда рыбак приблизился к нему на расстояние в несколько шагов. — Не такой уже и сильный ветер.

Рыбак посветил ему фонарем прямо в лицо. Ослепленный Том зажмурился:

— Черт возьми, Салливан, уберите эту штуку!

— Почему ты так нервничаешь, Мордашка? — раздался насмешливый голос прямо рядом с ним.

Том почувствовал, что кровь застыла в его жилах. Не было никаких сомнений — перед ним стоял Виктор Бомон. Теперь беды не миновать.

— Так и знал, что ты попытаешься удрать из страны через Ла-Манш. Хорошо, что эта сумасшедшая старуха тут же позвонила мне и сообщила о пропаже камня. Так что давай его сюда, иначе пожалеешь, — оказавшись сзади Тома, Виктор, приставил дуло пистолета к его лопатке. — Ну, давай, поторапливайся, у меня мало времени.

Том судорожно проглотил слюну. Нужно было что-то придумать, не отдавать же просто так бесценный камень! Он сделал всю грязную работу, а деньги достанутся Бомону? Ну, уж нет!

Том ударил Виктора локтем в живот. Но тут раздался выстрел, пуля пробила отверстие в кожаной куртке Тома.

С криком блондин бросился на Виктора. Вцепившись друг в друга, они стали бороться на песке. Тут прозвучал еще один выстрел…

Облака на время вновь разошлись, и только луна увидела, как по узкой береговой кромке быстро уходил прочь мужчина, в то время как другой остался лежать на песке.

Напряженное молчание царило между двумя женщинами, сидящими в библиотеке у окна. У леди Агаты на коленях лежала книга, Джулия задумчиво смотрела в окно, спрашивая себя, в чьих же руках теперь находится Сумеречный камень.

Тут в библиотеку вошел дворецкий Джонатан и сказал:

— Некий инспектор Харрис из Плимута хотел бы поговорить с вами, миледи.

Удивленные женщины переглянулись, затем леди Агата проговорила:

— Полиция? Что им от нас нужно?

— Может быть, нашлась нефритовая пластина? — предположила Джулия не очень уверенно.

Инспектор Эндрю Харрис, высокий, седовласый мужчина пришел не один. С ним был… Морис Делакур. Лицо Джулии окаменело, когда она увидела его:

— Я надеялась, что никогда в жизни больше не увижу вас, — сказала она, не спуская с Мориса глаз. — Я не привыкла общаться с ворами.

Губы инспектора слегка дрогнули. Он знал о ночном приключении Мориса, но ничего не сказал об этом:

— Миледи, мисс Стаффорд, я пришел к вам из-за мистера Кетинга, который…

— Он, наверняка, еще там, в гостевом домике, — перебила его Агата. — Во всяком случае, сегодня мы его еще не видели.

— Вот поэтому-то я и здесь, — продолжил полицейский. — Рыбаки нашли тело мистера Кетинга на берегу. Его застрелили. И так как в последние недели он жил в Вирджиния-холле, мне придется провести расследование. Не случилось ли недавно чего-нибудь, что бы могло иметь отношение в смерти мистера Кетинга?

Инспектор нетерпеливо переступил с одной ноги на другую, и леди Агата вынуждена была пригласить мужчин сесть.

— Еще как случилось! — воскликнула Джулия, ее глаза сверкали. — Ваш спутник пытался прошедшей ночью украсть драгоценный камень, принадлежавший моему отцу. Мне удалось лишь с помощью ружья прогнать мистера Делакура.

И эта история, как оказалось, была инспектору известна, но он не сказал об этом ни слова, но зато спросил:

— Камень еще у вас, мисс Стаффорд?

— Нет, — ответила Джулия, бросив быстрый взгляд на тетку. — Когда мистер Делакур ушел, я обнаружила, что камень пропал. Кто-то похитил его из тайника.

Джулия сжала губы и старалась не смотреть на тетку. Леди Агата почувствовала настроение племянницы и заставила себя заговорить:

— Я тоже хотела получить камень, — сказала она и смущенно закашлялась. — Я… эээ… хотела дать его одному экстрасенсу, некому Бомону, который мог установить контакт с моим умершим мужем…

— Виктору Бомону? — вскричали Морис и инспектор одновременно.

— Да. Вы его знаете? — удивилась леди.

— Еще бы нам его не знать! — мрачно ответил Морис и положил на стол свое служебное удостоверение личности. — Я работаю по поручению правительства Ирана, миледи. От него я получил задание позаботиться о том, чтобы найденные в этой стране античные ценности были туда возвращены. Это отвечало и представлением вашего отца, мисс Стаффорд, — Морис посмотрел Джулии прямо в глаза. — Я плотно с ним сотрудничал. Зачем он взял нефритовую пластину с собой, мне непонятно.

— А зачем вам понадобилось забирать камень себе? — саркастически спросила она его. — Вы хотели отвезти камень в Иран?

— Нет, я хотел утопить его в море, — ответил он, и оба на мгновенье забыли, что они не одни. — Я не хотел, чтобы с вами что-нибудь случилось, Джулия. Я знаю, что кажусь вам сейчас смешным, но мне все равно. Если Сумеречного камня у вас больше нет, то я спокоен.

Инспектор слушал их разговор с растущим интересом:

— Есть ли еще что-нибудь, что мне нужно было бы знать? — спросил он с сарказмом в голосе. — Что за Сумеречный камень? И зачем вам бросать его в море?

— Это я вам расскажу в другой раз, инспектор. Кто бы ни владел камнем, он принесет ему не счастье, а смерть.

Инспектор запустил руку в карман пиджака и достал клетчатый платок.

— Это мой платок! — воскликнула Джулия. — Я завернула в него нефритовую пластину. Как платок оказался у вас? Он был вместе с камнем в тайнике.

— Тогда ясно, что камень похитил мистер Кетинг, — констатировал сухо полицейский, — потому что платок был найден рядом с его телом. Но у кого теперь камень?

— У мистера Бомона, — прошептала леди Агата.

Все мгновенно перевели взгляды на нее.

— Я позвонила ему еще ночью, — ответила несчастная Агата. — Я хотела спросить у него, нельзя ли без камня… То есть… мне так хотелось… вступить в контакт с моим Филипом, — она провела рукой по глазам. — Боже мой, я в отчаянии, потому что я… виновата во всем.

— Ах, тетя, — Джулия со вздохом обняла старую даму. — Вообще-то я даже рада, что этот камень теперь не у меня.

— Все ясно, — воскликнул Морис и повернулся к Харрису, — думаю, что больше не нужно искать убийцу Кетинга. Уверен, это Бомон. Также как я уверен в том, что он вместе с Сумеречным камнем давно уже покинул страну. Око Амальфоны не принесет ему счастья, а приведет к гибели. Единственное надежное место для этого проклятого камня — какая-нибудь глубокая пропасть, трещина в леднике или море.

Леди Агата не спускала глаз с племянницы. Она чувствовала, что смолчать нельзя:

— Иногда нужно забыть о гордости, моя дорогая, — прошептала она. — Ты кое-кого несправедливо обвинила, и не в традициях нашей семьи оставлять это.

— Да, да, хорошо, — ответила Джулия и догнала вышедшего из гостиной Мориса Делакура, который увидев ее, пошел еще быстрее, словно желая отделаться от Джулии.

— Ну, ладно, ладно, я была не права! — сказала девушка подчеркнуто резко. — Поэтому я здесь. Да остановитесь же вы, наконец!

Морис нехотя остановился, но когда она на него посмотрела и увидела в его глазах насмешку, ей захотелось все бросить и убежать.

— Мне очень жаль, Морис, — тихо сказал она и смело выдержала взгляд его невероятно синих глаз, которые, как казалось, смотрели ей прямо у душу. — Пожалуйста, останьтесь еще на пару дней и будьте… эээ… моим гостем, Морис. Теперь, когда все успокоилось, мы бы могли вместе посмотреть вещи моего отца.

Ее просьба о примирении была однозначна, но Морис все- таки решил еще немного помучить девушку:

— Чтобы вы опять подозревали меня в краже, если вдруг что-нибудь пропадет? — он покачал головой. — Не знаю, не знаю… Стоит ли мне ввязываться в это?

— Ну, как знаете! — воскликнула она. Джулии надоело его уговаривать. Пусть уезжает, если не может ее простить!

Униженная, она побежала прочь, но Морис догнал ее и задержал:

— Ну, как вы не можете меня понять, Джулия? Что будет, если однажды вы забудете, куда положили какую-нибудь записку, книжку или что-то другое. Кого вы будете подозревать первым?

— Вы можете быть спокойны. Этого больше не повторится, — произнесла она проникновенно. Джулия почувствовала тепло его рук, лежащих у нее на плечах, и сначала хотела стряхнуть их, но потом призналась себе, что его прикосновение ей приятно. — Тетя Агата тоже считает, что мы перед вами в долгу.

— Мне все равно, что думает ваша тетя, а вы-то сами как считаете? — спросил он, глядя ей в глаза.

Джулия потупилась и произнесла:

— Я была бы рада, если бы вы остались, Морис.

Он перевел взгляд на ее губы. Как бы ему хотелось поцеловать ее, но он чувствовал, что время для этого еще не наступило:

— Передайте леди Агате, что я хотел вас обеих пригласить сегодня в ресторан. Знаю, что она тоже любит устрицы. За бокалом вина, в приятной обстановке мы бы смогли уладить все недопонимания.

— Я… я передам ей ваше приглашение, — ответила Джулия и пошла к дому. У нее было такое чувство, будто она парит над землей. Такой легкой и счастливой она не ощущала себя уже давно. И она знала, что когда-нибудь Морис заключит ее в свои объятья.

«Когда-нибудь», — прошептала она и самоуверенно усмехнулась, потому что знала, что приложит все усилия, чтобы это «когда-нибудь» наступило как можно скорее. Ведь она сгорала от желания испытать всю силу страсти, которую видела в глазах Мориса.