Шрифт:
Разом смолкли голоса. Дамы брезгливо поджали губы. Мужчины встрепенулись. Катя низко опустила голову. Ей было страшно взглянуть на мужа.
Выждав паузу, как бы наслаждаясь эффектом своих слов, Федор Филиппович сказал:
— А вот что пишут о ней в парижских газетах…
И он прочел вслух. Правда, отзывы удивительные.
Восходящая звезда балета…
— А вот и ее портрет…
Газета стала переходить из рук в руки.
— Да, она. Кажется, она легко одета? — сконфуженно прошептала хозяйка, разглядывая в лорнет фигуру Мани.
— Просто-напросто, голая, — расхохотался Лизогуб.
— Mon cher [8] , это античный костюм, — снисходительно поправил дядюшка. — Вы разве не видели Дункан? Marion действительно сложена как статуя.
Дамы разглядывали портрет, покачивая головами. У них было такое выражение, словно они собирались замять неприличный разговор.
— Откуда это у вас? — враждебно через стол крикнула дядюшке madame Лизогуб.
Она заметила смущение дочери и бледность Нелидова. Но он презрительно щурил глаза и тщательно чистил яблоко для жены.
8
Мой дорогой! (франц.).
Вдруг раздался звонкий и холодный голосок Сони:
— Это прислал нам ее жених.
— Разве она замуж выходит? — быстро перебил изящный правовед, сын Галагана.
— Да, за барона Штейнбаха.
— А!..
Словно вздох прошел по комнатке. Наташа держала в руках газету. Наклонясь над ее стулом, мужчины разглядывали босоножку.
— Она очень интересна! — громко сказала Наташа, нарочно подчеркивая свой восторг. Катя понимала хорошо, что это нарочно. И у нее уже дрожали слезы в груди…
— Какие ноги! — крикнул правовед.
У мужчин ноздри раздувались, когда они взяли газету и отошли к окну.
— Эффектная женщина…
— Я бы никогда ее не узнал… Совсем другое лицо… Какое-то строгое…
— А вот и открытки, — сказал дядюшка. — Она и Нильс… тоже знаменитость… В испанском танце…
— Покажите. Покажите! Дайте сюда!
— Вот это она! Узнаю! — игриво крикнул Лизогуб, не замечая гневного взгляда жены. — Изогнулась как! Сколько неги в глазах! Ах, черт возьми, какая женщина!
— Он тоже удивительный красавец! — подхватила Наташа. — Федор Филиппыч, подарите мне эту открытку.
— С удовольствием. У Сони есть другая.
— Никогда я не поверю, что он женится! — вдруг заявила Лизогуб, покрывая своим контральто поднявшийся шум. — Охота ему жениться, этому Штейнбаху. Кто женится на таких?
— Почему? — крикнула Соня.
— Ah, ma petite! [9] На чьи же деньги она там живет?
9
Ах, моя крошка! (франц.).
— Она зарабатывает сама. Она делает рисунки для иллюстрированных журналов.
Хохот встретил эти слова. Соня озиралась с пылающими щеками.
— Знаем мы эти журналы! — подхватил Лизогуб. — При миллионах Штейнбаха…
Соня встала, резко двинув стулом Ее круглое лицо было бледно.
— Господа, довольно! — так и зазвенел на всю комнату ее высокий голос. — Прошу не забывать, что Маня Ельцова моя лучшая подруга и что, если вы все забросали ее камнями…
— Тсс… тсс…
— …то я-то, ведь, от нее не отреклась.
— Аль ты не в своем уме, дивчина? — через стол спросил Горленко дочь.
— Я не могу оставаться в доме, где оскорбляют моих друзей! — истерично выкрикнула Соня и ударила рукой по столу. — Я сейчас уезжаю.
— Да что с тобой, Соня!
— Какая несдержанность!
— Оскорблять беззащитную, одинокую девушку! — уже рыдала Соня. — И вам, дядюшка, не стыдно молчать?
Дядюшка комично развел руками.
— Ну вот. Теперь я виноват…
— Дайте ей воды! — закричала хозяйка. Все вскочили.
— Sophie, ma ch'erie [10] , - мягко говорил Галаган, целуя в голову Соню, рыдавшую на его груди. — Успокойся. Кто ее оскорбил? Пусть себе пляшет! Мы очень рады за нее.
— Пойдем ко мне, — ласково сказала Наташа, обняла Соню за талию и увела к себе.
В столовой все молчали, сконфуженные, растерявшиеся. Мужчины усиленно курили. Дамы кушали фрукты.
10
Софи, дорогая моя… (франц.).