Раз за разом Гесс прокручивал место на диске, где Ольга де Койн стреляет в Роуза. Медленно, по кадрам он смотрел, как она приставляет пистолет к подушке, с гневом отмечая, что рука ее не дрожит. Он наблюдал за тем, как Ольга одевается, как уходит, даже не обернувшись на труп. Гесс считал, что убийца должен насладиться результатом своей работы. Он наверняка бы убрал подушку с лица Марвина, чтобы с удовольствием обнаружить в его лице дыру от пули и удостовериться, что он больше никогда не откроет глаз. Но Ольга просто ушла. Испугалась. Гесс усмехнулся. К смерти нужно проявлять почтение, особенно если сам вызываешь ее. Перед ней нужно преклонять колени в знак уважения, а не показывать спину в трусливом бегстве. Ольга проявила неучтивость к госпоже смерти. Впрочем, такой женщине, как баронесса, было неведомо, что такое почтительность. Гесс выключил монитор и потянулся к сигаретам.

– Сука, – процедил он сквозь зубы.

Он помнил каждую минуту, которую провел в обществе Ольги. Он ненавидел то время, когда вынужден быть рядом с ней. Его раздражал тембр ее голоса и губы, произносящие пренебрежительные слова. Ее взгляд, обращенный в его сторону, приводил в бешенство. Гесс хотел схватить Ольгу за шею и задушить, чтобы она закрыла глаза, в которых читалось презрение к нему.

В дверь постучали. Гесс выдохнул дым и бросил ненавидящий взгляд на вошедшего. Охранник сжался в страхе, увидев лицо хозяина.

– Мистер Гесс. – Он опустил глаза и сглотнул. – Приехали леди.

– Какие они, к чертовой матери, леди?! – взревел Гесс. – Нужно называть вещи своими именами.

Парень молчал. Он уже справился с волнением, спокойно посмотрел Гессу в глаза и сказал:

– Я провел девушек в гостевую комнату и позаботился о том, чтобы туда принесли напитки.

Гесс погладил лысину рукой, кивком приказал парню удалиться и вспомнил Ольгу, держащую в руке пистолет. Как никогда он боялся за свое будущее. Гесс чувствовал, что его королевство разрушается, но ничего не мог сделать, чтобы остановить этот процесс. Ему казалось, что сэр Роберт хочет отказаться от его услуг. Он боялся этого, ведь работа в агентстве заменила ему семью, личную жизнь, заполнила собой все его время. Он посвящал этой деятельности каждую минуту, забыв о том, что остальные люди живут иначе. Они радуются и веселятся, рожают детей, провожают их в школу. Их жизнь имеет совсем другой смысл. Но Гесса полностью устраивала его жизнь. Он хотел пребывать только в том мире, который сам построил и который в данный момент грозил разрушиться.

Гесс осознавал, что сэр Роберт играет в непонятные ему игры. Будучи прекрасным аналитиком, он понимал, что старик никогда не сделает чего-либо, что навредит им обоим. Они ведь связаны воедино и уже не могут существовать друг без друга. Осталось узнать, что решил предпринять сэр Роберт и какое отношение к этому имеет баронесса де Койн. Если планы на нее не так серьезны, как Гесс себе нафантазировал, можно будет от нее избавиться. От этой мысли ему стало легче, но в памяти снова всплыла сцена, когда Ольга стреляла в Марвина. Гесс подумал о том, что она убьет и его, если почувствует малейшую угрозу для своей безопасности.

В коридоре послышались женские голоса. Гесс недовольно посмотрел на открывшуюся дверь. На пороге стояли две высокие дамы, которых охранник опрометчиво назвал «леди». Обе были молоды и красивы, а также вызывающе сексуальны. Брюнетка держала в руках две бутылки шампанского, рыжая звенела бокалами.

– Рой, – томно протянула одна из девиц, – сколько можно тебя ждать?

«Тоже мне, Мэрилин Монро», – раздраженно подумал Гесс и глубоко вздохнул.

– Пошли вон отсюда, шлюхи! – рявкнул он.

Девушки испуганно бросились в коридор. Короткая юбка одной из них взметнулась, обнажив прекрасные стройные ноги.

– Хотя нет. – Гесс прищурился. – Останьтесь.

Мадлен просматривала газеты и одновременно наблюдала за Эдди, который увлеченно работал на компьютере.

– Эдди, ты уже почти два часа не обращаешь на меня внимания.

– Еще немного. – Эдди на мгновение оторвался от монитора, виновато посмотрел на нее и снова принялся за работу.

Мадлен почувствовала обиду. Эдди всегда был внимателен к ней, задавал много вопросов о ее работе и интересовался успехами. В конце дня она приезжала к нему. Эдди варил кофе или открывал бутылку вина, и они долго беседовали. Мадлен в подробностях рассказывала о том, как прошел очередной день съемок и сколько раз на нее накричал режиссер. Она красочно описывала капризы Анны Фаулс – актрисы, играющей главную роль в фильме, работа над которым шла уже больше месяца, – и они весело смеялись над ее выходками. Однако в последние дни Эдди стал проявлять странное безразличие. Он все время сидел за компьютером, не уделяя внимания Мадлен, и заставлял ее скучать, а также мучиться догадками о причинах этой странной холодности.

Мадлен подошла к Эдди и обняла его за плечи.

– Через неделю я уезжаю в Прагу.

Эдди посмотрел на нее и улыбнулся. Мадлен заметила, что он старается отвлечь ее внимание от монитора.

– Что ты от меня скрываешь? – спросила она и подвинулась к экрану.

– Я не разрешаю читать тебе то, о чем пишу.

Эдди быстро потянулся к мышке, намереваясь закрыть документ, но Мадлен перехватила ее.

– Почему? – усмехнулась она и пробежала глазами несколько строк.

Сердце беспокойно забилось: то, что она увидела на экране, было связано с «Астрей». Эдди детально описывал деятельность агентства, причем делал это с предельной точностью и знанием того, что там происходит.