Кафе «ПушкинЪ»

Москва, Тверской бульвар,

25 июня, суббота, 02:43

– Кофе и коньяк? – переспросил официант.

Выглядел он усталым, немного сонным, но бодрился, старательно показывая ночному гостю, что, будь в том необходимость, готов смотаться в Бразилию за зёрнами нового урожая, самолично обжарить их и помолоть.

– Да, – подтвердил Сантьяга. – Кофе и коньяк.

– Может, желаете покушать?

– Сегодня я достаточно наелся, – пробормотал комиссар. – Поэтому кофе и коньяк.

– Не желаете десерт?

Взгляд чёрных глаз нава слегка похолодел, однако вежливому тону Сантьяга не изменил.

– Я обещаю подумать над вашим предложением.

– Одну минуту.

Официант сообразил, что перестарался, испарился, и с невероятной скоростью – могло даже показаться, что без магии не обошлось, – доставил скромный заказ: чашку двойного эспрессо и бокал коньяка. От дальнейших расспросов воздержался, испарился вновь, словно в портал шагнул, однако скучать в одиночестве Сантьяге пришлось недолго: минуты через две в кафе настороженно ступил низенький лысый мужчина в пыльнике с поднятым воротником. Какое-то время он напряжённо оглядывал пустой зал, рассеянно выслушивая вопросы официанта, затем нервно отмахнулся, присоединился к единственному посетителю – комиссару – и трагически прошептал:

– Мы у всех на виду.

– Доброй ночи, Косций, – ровно произнёс Сантьяга, отпивая коньяк. – Рад, что вы смогли выбраться.

– Если нас увидят, ничего доброго меня не ждёт.

– Я принял меры.

Короткий ответ заставил конца прикусить язык. Он помолчал, покрутил головой, словно раздумывая, можно ли доверять наву в столь важном деле, решил, что доверять стоит, и жалобно сообщил:

– Я тоже хочу кофе.

И шмыгнул носом, показывая, как сильно он замёрз, путешествуя по тёмной и холодной московской ночи.

– Позовите официанта.

– Спасибо.

– Не за что.

Конец грустно вздохнул и махнул рукой, призывая чела.

На крючке несчастный Косций оказался довольно давно, примерно двадцать лет назад, и всё благодаря неуёмному азарту и глупости, впрочем… последний аргумент можно не упоминать, ибо в большинстве случаев неуёмный азарт является её синонимом. В те дни молодой, возможно – наивный, и абсолютно точно – неопытный в серьёзных делах конец крупно проигрался на ежегодном турнире Ордена и решил выправить финансовое положение, запустив руку в семейную казну. Дальнейшие события развивались, как в плохом фильме про шантаж или как в обыкновенной жизни. Через несколько дней деньги потребовалось вернуть, однако те средства, на которые рассчитывал Косций, не поступили, и ему пришлось перехватить наличные у шасов, которые обожали, обожают и всегда будут обожать ссужать крупные суммы молодым и наивным. К тому же по концевскому своему разгильдяйству Косций невнимательно прочитал документы, подписал то, что ему подсунули, и таким образом согласился на грабительские проценты. Ещё через неделю понял, что пропадает, и снова заглянул в казну, на этот раз – чтобы утолить безумный аппетит шасов. Почти спасся, но, как назло, увидел рекламную «зазывалочку» в «Три педали», поставил не на ту лошадь, вновь остался без денег и примерно через месяц запутал свои дела настолько, что шасы с удовольствием продали долговые расписки Сантьяге за три четверти цены.

О тонких подробностях диалога, состоявшегося у комиссара с Косцием, можно только догадываться, но с тех пор конец изредка встречался с навом и подробно отвечал на возникающие у комиссара вопросы.

– Не думал, что вы позвоните так поздно, – вздохнул Косций, отхлебывая кофе. И покосился на бокал. – Это у вас коньяк?

– Да.

– А мне можно?

– Будет лучше, если вы обратитесь к спиртному после нашего разговора, – с мягким нажимом произнёс Сантьяга.

– То есть оно мне понадобится? – округлил глаза толстячок. И сделал странный жест левой рукой, то ли пытаясь защититься от вопросов нава, то ли отгоняя приближающийся инфаркт. – Зачем вы меня пугаете?

На его животе тревожно звякнули две золотые цепи, и нав поспешил успокоить незадачливого агента:

– Поверьте, Косций, нет необходимости нервничать. Когда наши встречи заканчивались для вас плохо?

– Никогда, – поразмыслив, ответил конец.

Но они всегда начинались с лёгкой истерики, к которой Сантьяга успел привыкнуть.

– Я вас когда-нибудь подводил?

– Никогда.

– Почему вы уехали от Ружены?

Вызывать осведомителя прямо из постели оппозиционной жрицы комиссар не стал бы, но, проверив телефон Косция, он увидел, что конец покинул гостеприимную квартиру в Измайловском проезде, и только поэтому назначил срочную встречу.

– У неё испортилось настроение, – развёл руками толстячок. – После вашего визита, как я понимаю… И это печально, потому что мы как раз…

– Пожалуйста, без подробностей.

– И в мыслях не было, – опомнился Косций. И вновь припал к кофе. В отличие от нава, конец заказал настолько огромную чашку, что казался сидящим на её берегу рыбаком.

– Кому звонила Ружена после моего ухода?

– Ничего такого не слышал.

– Уверен, жрица не сдержалась и принялась за разговоры до того, как вы покинули квартиру, – ровно произнёс Сантьяга.

Со стороны чашки донеслось грустное прихлёбывание.

– Что вы слышали, пока одевались?

Косций помолчал, после чего осторожно приподнял левую бровь:

– Может, ничего?

– Вы знали, что я спрошу, а значит, не могли не прислушиваться.

Добровольно стал служить агент или нет, но через месяц-полтора он начинал исполнять свои обязанности с надлежащим рвением. За этим комиссар следил строго.

– Ружена позвонила Мирославе, – сдался конец. – А после собиралась поговорить с Любавой и своим бароном.