Муни всегда числил себя в счастливчиках, так как Мэрилин была верной спутницей его жизни. Она, как говорится, поддерживала его в болезни и здравии. Всегда.

И когда шеф предложил ему место дежурного сержанта, Муни увидел, как снижается беспокойство у Мэрилин. Не то, чтобы оно совсем исчезло, нет — работая полицейским, ты никогда не можешь чувствовать себя в полной безопасности, можно схлопотать пулю прямо в мягком кресле.

Или тебя зарежет какой-нибудь бандит, которого ты посадил за решетку. Или тебя поранит наркоман или проститутка со СПИДом. Нет, Мэрилин не перестанет беспокоиться, пока не настанет день, и он не уволится.

Что ж, этот день не за горами, он уже близок. Двадцать два года — это более чем достаточно для работы. Он не шутил, когда сказал Таннеру о том, что очень устал. Он очень устал от работы, а Мэрилин от беспокойства.

И сейчас, когда до ухода осталось совсем чуть-чуть, беспокойство Мэрилин вновь нарастает. Он знал почему — она боялась, что самое страшное произойдет в самый последний момент.

Вполне вероятно. Гарантированно в полиции было только отсутствие всяких гарантий. Каждый работник слышал по крайней мере одну историю про бедного парня, которому за несколько дней до его увольнения снесло голову случайным выстрелом.

Так, конечно, случалось далеко не со всеми. Отсутствие гарантий как не гарантировало жизнь, так не гарантировало и смерть. И, слава богу, Муни не мог отрицать, что иногда чувствует какой-то суеверный страх. Но он старался не обращать на него внимания. Такая вещь, как страх, может легко свести с ума. Он знал нескольких парней, которые плохо закончили.

«В общем, если медведь может съесть их, то он может съесть и тебя», — говорил Муни его наставник, когда тот пришел в участок первый раз. Обстоятельства могут меняться, но в свете прожитых лет он обнаружил, что немного мудрости одинаково полезно как на работе, так и дома. Он верил в свою удачу, которая сопровождала его на протяжении всей карьеры, — за двадцать два года ему ни разу не пришлось доставать свой пистолет.

Нет, его рука не дрогнет, если так сложатся обстоятельства. В этом была насмешка судьбы — ведь он был настоящим снайпером, лучшим стрелком «Вест Сайдского» участка. Он никогда не задерживался на стрельбище, мало кто из остальных полицейских мог этим похвалиться.

Тех, у кого были отличные показатели, отправляли работать в отдел расследований. Таннер тоже не мог похвастаться такими результатами, от чего Муни становилось приятно, особенно в последнее время, когда Таннер привязался к нему с салоном красоты, который Муни с Мэрилин собирались открыть.

Мысли о Таннере снова заставили вспомнить парня с мобильником. Муни потерял его из виду, когда отправил наверх к детективам. Единственный, кто в тот момент мог его принять, был именно Таннер. Интересно, что он предпринял? Но Муни не припоминал, чтобы видел Таннера после того, как тот любезно подержал его коробку с душевыми насадками.

Да, именно тогда он употребил это слово «обскачет». Это произошло за одну или две минуты до того, как пришел паренек. Они разминулись совсем на чуть-чуть.

Он закончил переодеваться, взял папку и вышел. Несколько человек кивнули ему, пока он шел по участку, и он тоже раскланивался, не особо обращая на них внимания. Многие из них не поймут почему сегодня именно тот день, когда Муни действительно рад, что уходит от всего этого безумия. Особенно молодые, которых возбуждало чувство опасности.

Конечно, пятнадцать лет назад он бы тоже не понял себя сегодняшнего. Может, даже десять лет назад.

И уж всяко не подозревал, что, уйдя из этого замечательного места, будет открывать кабинет целебной косметики вместе со своей женой. «Но, какого черта, — думал Муни, — и если кто-нибудь из его ребят скажет что-нибудь про немужское дело, то они могут просто поцеловать его каменную жопу, которая стала действительно каменной за годы более чем двадцатилетней службы».

К тому же мало кто смог бы выполнять свою работу так же хорошо, как Муни. Видит бог, он бы не отмахнулся от парня с телефоном, если бы участок в тот момент не был полон вонючих наркоманов и бешеных скинхедов.

Он замер у входа, подумывая, не узнать ли, кто взялся за дело паренька и что там в действительности произошло?

Эх! Это было уже не его дело, и к тому же Мэр уже ждала. Всех дел не переделаешь, любой день, плохой или хороший, все равно подойдет к концу. От этих мыслей ему стало полегче, и он направился к стоянке.

Увидев знакомое золото своей старой «краун вик», Муни начал рыться в карманах в поисках ключей и заметил Джека Таннера, вылезающего из своего последнего приобретения. Единственное, чем Мэр не хотела пренебрегать, так это своим автомобилем. Старая добрая Мэр. Она не подозревала, как придется измениться Муни, чтобы позволить себе нечто такое, как у Таннера, а не перекрашенную и списанную в утиль полицейскую машину.

Вдруг он вспомнил паренька с телефоном, и все мысли об окончании дня мгновенно выветрились.