– Скоро рассвет, – сказал Вудчерч. – Я отправляюсь в Тауэр. Если король и правда уехал, я по крайней мере покину Лондон богатым человеком. А ты, Джек?

Кейд ухмыльнулся, глядя на сиявшую блеклым светом луну.

– Я послал туда Пэдди. Он либо мертв, либо уже внутри. Я пойду с тобой, Том Вудчерч, если ты пойдешь со мной.

Они улыбнулись друг другу. Эклстон с недовольным видом наблюдал за этим проявлением духа товарищества. Джек набрал в легкие как можно больше воздуха, чтобы дать своим людям команду возвращаться на улицы. Его бас эхом отразился от стен домов олдерменов.

Дерри смертельно устал. Он был лет на десять моложе лорда Скейлза и не мог понять, откуда этот человек черпает свою неуемную энергию. Они свернули в очередной темный переулок. Хорошо, что хотя бы дождь наконец немного утих. Впереди и позади шло по четыре дозорных, предупреждавших об угрозах и возможностях для нападения. На протяжении нескольких часов они почти непрерывно сражались на улицах, и Дерри потерял счет павшим от его руки в черной ночи – в минуты, наполненные страхом и ужасом, когда он резал незнакомых ему людей и сам получал от них уколы кинжалами и удары дубинками.

Он перевязал рану на ноге, которую нанес ему копьем какой-то безымянный пахарь из Кента. Копье! Дерри с трудом верилось, что он был ранен копьем с древком, украшенным лентами. Лишив его обладателя жизни, он нес теперь первые несколько футов этого древка в левой руке. На поясе висел тесак – Брюер был не единственным, кто заимствовал оружие у убитых врагов. После этой нескончаемой череды схваток в темноте, на холодном ветру, ему страстно хотелось вновь увидеть солнце.

Число людей Скейлза сократилось с восьмидесяти до трех дюжин. Они теряли по нескольку человек в каждой стычке с мелкими группами повстанцев, пока не столкнулись с целой толпой мародеров, насчитывавшей не меньше двух сотен. К счастью, они оказались пьяными и двигались медленно. Тем не менее после этой схватки почти половина людей Скейлза осталась лежать на земле в грязи и крови.

Дерри понял, что дело мятежников обречено. Они достигли центра города, и ярость, которая их сюда привела, выродилась в желание грабить, насиловать и убивать всех, кто попадался им на пути. Все это было хорошо известно Дерри из его боевого опыта. Очень часто человека, познавшего вкус убийства и выжившего в ожесточенном сражении, вид крови приводит в состояние безумия. Вольные люди Кента, может быть, и были армией, когда шли на Лондон, но, достигнув его, они превратились в дикую, разнузданную орду. Лондонцы затаились за дверями своих домов и возносили к небесам молитвы, чтобы никто не вломился к ним.

– Снова на восток, – приказал Скейлз. – Разведчики говорят, около постоялого двора «Кокспер» собралось около пятидесяти человек. Ударим по ним, пока они выносят бочки.

Дерри тряхнул головой, чтобы обрести ясность мысли, и подумал, что и сам не отказался бы сейчас выпить. В Лондоне было свыше трех сотен таверн и пивных. Он уже прошел с дюжину тех, которые знал с юности. Все они были закрыты ставнями и забаррикадированы изнутри. Дерри облизнул губы. Он дал бы золотую монету за пинту эля, особенно после того, как выбросил флягу, проткнутую в очередной стычке. Возможно, она спасла ему жизнь, но зато теперь он изнывал от жажды.

– Снова на восток, – пробормотал он.

Люди Кейда, судя по всему, повернули обратно. В своем нынешнем состоянии Скейлз и Дерри могли лишь следовать за ними на расстоянии, нападая на отставшие мелкие группы – желательно пьяных, если у них будет выбор. Дерри знал эту часть города. Потирая ладонями лицо, чтобы немного взбодриться, он попытался сориентироваться. Они находились неподалеку от здания гильдии портных на Три-Нидл-стрит, где он бывал еще в те времена, когда его щеки не знали бритвы.

– Будьте так добры, подождите минуту, лорд Скейлз, – сказал Дерри. – Я посмотрю, не ждет ли меня здесь кто-нибудь.

Скейлз раздраженно махнул рукой в знак согласия, и Дерри побежал по улице, утопая в грязи по щиколотки. Без своих доносчиков он чувствовал себя беспомощным, но разыскать их в погрузившемся в хаос городе было делом чрезвычайно трудным. Он достиг здания гильдии портных и, никого не увидев, вполголоса выругался, развернулся и поспешил обратно. Неожиданно кто-то шагнул ему наперерез из темного дверного проема. Вздрогнув, Дерри поднял копье, убежденный в том, что это нападение.

– Мастер Брюер? Извините, сэр, я не был уверен, что это вы.

Дерри расправил плечи и откашлялся, чтобы скрыть смущение.

– Кто это? – спросил он.

Его левая рука легла на рукоятку тесака, висевшего на поясе. Этой ночью следовало соблюдать особую осторожность.

– Джон Берроуз, сэр, – ответила тень.

– Ну? Да, это я, и если ты сейчас заведешь канитель с паролями – прибью на месте. Говори, что тебе известно.

– Да, сэр. Я только что из Тауэра. Когда я уходил, они уже прорвались через внешние ворота.