— Бросьте нож и отойдите от нее.

Доктор положил инструмент на покрывало и встал, вытирая руки о пропитанную кровью тряпку, в которую превратился его фартук.

— Видите, она покоится с миром, — сказал он. — Спи спокойно, Люси, любовь моя.

Мэри Джейн Келли умерла по-настоящему. В этом Женевьева не сомневалась.

— Все кончено, — заявил Джек. — Мы победили его. Мы повергли графа во прах. Зараза больше не распространится.

У Дьёдонне не нашлось слов. Ее желудок все еще был похож на сжатый кулак. Доктор словно только что ее заметил.

— Люси, — встревожился он, будто увидев кого-то другого в каком-то совершенно ином месте. — Люси, все это было для тебя…

Он наклонился, пытаясь взять серебряный скальпель, и Чарльз выстрелил ему в плечо. Джек развернулся на месте, хватая ртом воздух, и врезался в камин. Сьюард прижал руку в перчатке к стене и медленно опустился на пол, колени его выступали, словно он старался заставить свое тело сжаться. Он свернулся комком, держась за рану. Пуля прошла насквозь и выбила из него убийцу.

Женевьева быстро взяла с кровати скальпель. От серебряного лезвия у нее зазудела кожа, поэтому она перехватила инструмент за эмалированную ручку. Такая маленькая вещь, а причинила столько зла!

— Надо вывести его отсюда, — сказал Чарльз. — Толпа его растерзает.

Вампирша поставила Джека на ноги, и они под руки вывели убийцу во двор. Одежда доктора была липкой от сворачивающейся крови.

Уже почти рассвело, и Женевьева неожиданно почувствовала себя обессилевшей. В голове пульсировало, холодный воздух не помог. Картина произошедшего в тринадцатой квартире намертво отпечаталась в памяти, словно фотография на бумаге. Дьёдонне подумала, что теперь никогда ее не забудет.

Джеком оказалось легко управлять. Он бы пошел с ними хоть в полицейский участок, хоть в ад.

В комнате Мэри Джейн Келли стояла одуряющая жара; прохлада двора отрезвляла. Выйдя из помещения, Борегар понял, что, хотя тайна разрешена, теперь он оказался в затруднительном положении. Женщины были мертвы, а Сьюард — безнадежно безумен. Какого правосудия ждать, если передать его Лестрейду? В чьих интересах предстояло действовать Чарльзу? В интересах сэра Чарльза Уоррена — позволив полиции присвоить почести за произведенный арест? Или принца-консорта — отдав еще одного поверженного врага для посажения на кол перед дворцом?

— Он укусил меня, — проговорил Потрошитель, вспомнив какой-то обыденный случай. — Сумасшедший укусил меня.

Сьюард протянул вперед опухшую руку в перчатке. Его ладонь была в крови.

— Влад Цепеш сделает его бессмертным, только чтобы мучать вечно, — заметила Женевьева.

Кто-то вышел из свечной лавки и встал под аркой. Борегар увидел во тьме красные глаза и различил силуэт крупного человека в клетчатом длинном пальто и шляпе-котелке. Как много видел этот вампир? Он вошел во двор.

— Прекрасная работа, сэр. Вы положили конец Джеку-Потрошителю.

Это был сержант Дравот из клуба «Диоген».

— Все время действовали двое убийц, работавших вместе, — сказал Дравот. — Это же так очевидно.

Мир снова завертелся, булыжники мостовой под ногами поползли вверх. Борегар не знал, где они остановятся.

Сержант склонился и резким движением сорвал потрепанное одеяло с лежащего в углу тюка в форме человеческого тела. На них уставилось мертвое белое лицо с губами, искаженными в последней усмешке.

— Это Годалминг! — воскликнул Борегар.

— Лорд Годалминг, сэр. Он был с доктором Сьюардом. Прошлой ночью они поссорились.

Чарльз не мог сложить все куски головоломки. Он встал на колени перед телом. На груди Артура виднелось пятно черной крови, пропитавшее рубашку. В прорехе зияла рваная рана, прямо напротив сердца.

— Как долго вы знали обо всем этом, Дравот?

— Вы поймали Потрошителей, сэр. Я всего лишь присматривал за вами. Тайный совет приказал мне стать вашим ангелом-хранителем.

Женевьева стояла в стороне от них, держа Сьюарда за руку. Лицо ее скрывали тени.

— И Джейго? Это тоже были вы?

Дравот пожал плечами:

— Еще одно дело, сэр.

Борегар встал, оттолкнувшись от булыжников тростью, и отряхнул колени.

— Будет страшный скандал. Годалминг состоял на хорошем счету. Имел репутацию человека, который далеко пойдет.

— Его имя будет полностью очернено, сэр.

— И он — вампир. Это станет серьезной новостью. Предполагали, что Потрошитель «теплый».