— По всему Ист-Энду проводятся полицейские рейды, — встрял Сайкс. — Этот идиот, Чарли Уоррен, по привычке послал в бой проклятую кавалерию. Годы чертовой работы пошли прахом за одну ночь. Дома разгромлены. Игорные притоны, девочки, опиум — ничего святого. Наш бизнес был куплен и проплачен, и эти сволочи сыграли с нами дурную шутку, когда отказались от сделки.

— У меня нет связей в полиции, — сказал Борегар.

— Не считайте нас наивными, — ответил профессор. — Как у всех агентов клуба «Диоген», у вас вообще нет официальной должности. Но официальность и эффективность — это разные вещи.

— Наши интересы будут ущемляться до тех пор, — пояснил Доктор, — пока джентльмен, известный как Серебряный Нож, находится на свободе.

Чарльз кивнул:

— Предполагаю, что да. Всегда есть шанс, что убийца попадется во время рейда.

— Он — не один из нас, — фыркнул полковник Моран.

— Он — полный безумец, чокнутый, вот кто он. Послушайте, тут особо брезгливых нет — вы понимаете, о чем я? — но этот парень зашел чересчур далеко. Если шлюха слишком много о себе думает, то режешь ей лицо, а не горло.

— Насколько мне известно, никто не говорил, что один из вас причастен к убийствам.

— Не в этом дело, мистер Борегар, — продолжил профессор. — Наша теневая империя больше похожа на паутину. Она покрывает собой весь мир, но ее сердце здесь, в Лондоне. Этот организм как причудливое сплетение множества связей, а потом он чрезвычайно раним. Если перерезать достаточно нитей, все разрушится. А сейчас их секут направо и налево. Мы все пострадали после убийства Мэри Энн Николс, и неудобства возрастают вдвое с каждым новым бесчинством. Всякий раз, когда убийца наносит удар обществу, мы не остаемся в стороне.

— Мои шлюхи не хотят выходить на улицу, пока он там разгуливает. А это ударяет по карману. Деньжата кончаются, — распалялся Сайкс.

— Я уверен, что полиция поймает его. Только за сведения о преступнике дают награду в пятьдесят фунтов.

— А мы — тысячу гиней, но никаких результатов.

— Забудьте, что там говорят о нас, что мы-де жмемся, как еврейский кагал. Если мы завалим старину Серебряного Ножа, то спровадим его бобби быстрее, чем ирландский щипач трахнет пьяного педика.

— Прощу прощения?

— Мистер Борегар, — пояснил Доктор. — Наш коллега пытается сообщить следующее: мы должны объединить наши скромные усилия с доблестной полицией. Мы клянемся, что если какая-либо информация попадет в наши руки — а к нам идут сведения по очень многим каналам, — то она тут же станет известна вам. Но у нас есть одно условие: насколько нам известно, клуб «Диоген» попросил вас проявить личный интерес к этому делу, и мы бы желали, чтобы вы занялись им со всей возможной решительностью.

Чарльз не подал вида, насколько глубоко поразило его то, что внутренняя кухня тайного совета каким-то образом известна Повелителю Странных Смертей. И тем не менее китаец явно в деталях знал о встрече, состоявшейся буквально два дня назад. О той самой встрече, на которой председатель совещания предположил, что от Си-Фаня не будет ничего слышно по крайней мере несколько лет.

— Этот прохвост выкидывает фортели, — сказал взломщик-любитель, — и с него лучше содрать форму и выгнать с поля ко всем чертям.

— Мы назначали награду в тысячу гиней за сведения о нем, — пояснил полковник, — и две тысячи за его проклятую голову.

— В отличие от полиции, у нас нет проблем с теми, кто хочет обманом получить награду. Такие люди в паутине долго не живут. Между нами достигнуто понимание, мистер Борегар?

— Да, профессор.

Губы «новорожденного» изогнулись в тонкой улыбке. Серебряный Нож ничего не значил для «пауков», но вот беглый огонь по преступности стал неудобством, которого они вынести не могли.

— А что произойдет, когда Уайтчепельского Убийцу поймают?

— Тогда все пойдет по-прежнему, — сказал Моран.

Доктор мудро кивнул, а Сайкс сплюнул:

— Да уж, парень, чертовски верно.

— Как только наше соглашение подойдет к концу, — объявил китаец, — все вернется на круги своя. И я бы советовал вам уйти на покой вместе с мисс Чёрчвард и оставить дела моих соотечественников другим людям. В предыдущем браке вас постигла такая ужасная трагедия, вы заслужили несколько лет счастья.