У открытой двери стоял Артур Моррисон, из-за его спины выглядывала Эмуорт. Снаружи, в зале, виднелось еще несколько фигур. Люди с улицы, как «теплые», так и носферату. Вид у Моррисона был ошеломленный. Женевьева знала, что сейчас, наверное, кажется отвратительной. В гневе ее лицо менялось.

— Женевьева, мы подумали, вам следует знать, — сказал Артур. — Произошло еще одно убийство. Опять «новорожденная».

— В Датфилдс-Ярд, — крикнул кто-то, желая поделиться новостями. — Около Бернер-стрит.

— Лиззи Страйд, и обернулась-то только на прошлой неделе. Еще даже зубы не прорезались. Девчонка высокая, первый сорт.

— Горло ей перерезал, а?

— Долговязая Лиз.

— Страйд. Дочка Густафа. Элизабет.

— От уха до уха. Чик!

— Хотя она так просто не сдалась. Окатила его.

— Потрошителя спугнули, он не успел доделать свое грязное дело.

— Какой-то мужик на лошади.

— Потрошителя?

— Луис Димшутц, один из этих, социалистиков…

— Джек-Потрошитель.

— Ага, Луис-то мимо проезжал. Прям в тот момент, когда Джек Лиззи горло перерезал. Наверное, видел его поганое лицо. Вроде того.

— Теперь зовет себя Джеком-Потрошителем. С Серебряным Ножом покончено.

— А где Друитт?

— А эти социалистики, любят они вмешиваться в чужие дела, дьявол их подери. Постоянно суют нос в жизнь нашего брата.

— Не видел этого типа весь вечер, мисс.

— Против королевы болтают. И все, как на подбор, евреи. А жидам-то верить нельзя.

— Могу об заклад побиться, что этот тоже кривоносый. Вот что хошь ставлю.

— А Потрошитель-то еще на улицах. Копы за ним гоняются. Как солнце встанет, они его труп, поди, и предъявят.

— Ага, если он — человек.

Город словно горел!

Борегар сидел в «Кафе де Пари», когда раздался крик. Вместе с Кейт Рид и еще несколькими репортерами он кинулся к полицейскому участку. На улице множество людей бежали и кричали. Наглец в маске, на шее которого висело около дюжины распятий, в пьяном угаре бил окна, крича, что Суд Господень настал, а вампиры — демоны из ада.

За участком присматривал сержант Тик. Для детектива такая работа была не по чину мелкой, но все равно требовала ответственности. Похоже, Лестрейд выехал на место убийства, а Эбберлайн сегодня остался дома. Кейт побежала искать Датфилдс-Ярд, а Борегар решил обождать на месте.

— Мы пока ничего не можем сделать, сэр, — сказал сержант. — Я послал на улицу с дюжину людей, но они лишь блуждают в тумане.

— По-видимому, убийца будет покрыт кровью?

Тик пожал плечами:

— Не обязательно, если он аккуратный. Или если носит двухстороннее пальто.

— Прошу прощения?

Полицейский распахнул серое твидовое пальто и показал клетчатую шерстяную подкладку.

— Оно выворачивается наизнанку. Можно носить и так, и эдак.

— Умно.

— Это чертовски грязная работа, мистер Борегар.

Парочка констеблей в униформе затащила внутрь хулигана, разбивавшего окна. Тик стянул с головы упиравшегося мужчины капюшон, сделанный из мешка для муки, и признал одного из бесстрашных Рыцарей христианского мира, последователя Джона Джейго. Сержант сморщился от запаха перегара, исходившего от крестоносца.

— Нечестивые кровопийцы будут…

Тик скомкал капюшон и запихал его в рот вандалу.

— Заприте его, пусть проспится, — приказал он констеблям. — Поговорим об обвинениях завтра, когда владельцы магазинов проснутся и увидят, сколько вреда он им причинил.

Чарльз в первый раз оказался поблизости от свежего места преступления, но с таким же успехом мог лежать сейчас в собственной кровати.

— Мы как безголовые цыплята, сэр, — сказал Тик. — Бегаем вокруг кровавыми кругами.

Борегар поднял трость-меч, ему очень захотелось, чтобы сейчас Потрошитель бросил ему вызов.

— Чашку чая? — спросил констебль.

Прежде чем Чарльз успел поблагодарить сержанта, запыхавшийся «теплый» полицейский ввалился в двери. Задыхаясь, он снял шлем.

— Что случилось, Коллинз? Какое-то новое несчастье?

— Он пошел и сделал это снова, сержант, — выкрикнул Коллинз. — Двух за пенни. Двух за одну ночь.

— Что!

— Лиз Страйд на Бернер-стрит и проститутку по фамилии Эддоус на Митр-сквер.