Прикосновение Женевьевы изменило его. Уже два дня Борегара тревожили сны. Сны, в которых Дьёдонне, иногда сама, а иногда в образе кошки с игольными зубами, лакала его кровь. Такова судьба. Судя по тому, как развивались события, раньше или позже ему предстояло войти в контакт с вампиром. Ему повезло больше, чем многим, ведь он отдал кровь добровольно, его не опустошили силой. Ему явно повезло больше, чем Пенелопе.

— Чарльз, — сказала Флоренс Стокер, — я говорю уже примерно час и могу заметить, что ты не произнес ни единого слова. По твоему лицу видно, что все твои мысли сейчас в комнате с больной. С Пенелопой.

Чувствуя себя странно виноватым, он позволил Флоренс упорствовать в ее заблуждении. В конце концов, ему следовало думать о своей невесте. Они находились в гостиной, обставленной с неуклюжей избыточностью. Миссис Стокер глотала чай маленькими чашками, одну за другой. Периодически в комнату вбегала миссис Чёрчвард с необязательными отчетами и миссис Йовил, экономка, со все новыми чашками чая. Но Чарльз, погруженный в собственные мысли, не обращал на них внимания. Женевьева забрала его кровь и что-то отдала взамен. Она вращалась, плыла в его разуме, словно ртуть.

За Пенелопой ухаживал доктор Равна, специалист по нервным расстройствам. Вампир, он пользовался хорошей репутацией в области болезней не-мертвых. Доктор сейчас находился с больной, пытаясь применить какое-то лечение.

Борегар уже две ночи пребывал словно в тумане и пренебрегал своими обязанностями в Уайтчепеле. Недомогание Пенелопы давало ему оправдание, но это был всего лишь предлог. Он не мог прекратить думать о Женевьеве. Чарльз боялся, что хочет одного: пусть она выпьет еще, и не просто утолит жажду из открытого запястья, а откроет объятия Темного Поцелуя. Женевьева была невероятной женщиной по представлениям любой эпохи. Вместе они могли жить столетиями. Судьба искушала Чарльза.

— Как я понимаю, свадьбу придется отменить, — сказала Флоренс. — Как жаль!

Для формального разговора до сих пор не представилось возможности, но Борегар полагал, что его помолвке с Пенелопой пришел конец. Он надеялся, что сможет удержать юристов подальше от этого дела. В разрыве никто не был виноват, но ни Чарльз, ни Пенелопа уже не являлись теми людьми, которые заключили это соглашение. Принимая во внимание все прочие неприятности, Борегар совсем не желал иска за нарушение обещания. Едва ли такое произошло бы, но миссис Чёрчвард отличалась старомодностью и вполне могла счесть, что ее дочь оскорбили.

Губы Женевьевы были прохладными, прикосновение — ласковым, а язык — шершавым, но приятным, как у кошки. Высасывание крови, столь медленное и нежное, порождало самые изысканные чувства, к ним мгновенно привыкал любой человек. Чарльз подумал о том, что она сейчас делает.

— Я не понимаю, о чем думал лорд Годалминг, — продолжила Флоренс. — Он действовал очень необычно.

— Как не похоже на Арта.

Сквозь потолок донесся пронзительный визг, едва ли напоминающий человеческий голос, за которым последовал вой. Флоренс съежилась, а сердце Борегара сжалось. Пенелопа металась в агонии.

Дело Джека-Потрошителя шло без каких-либо результатов. Вера в детективные способности Чарльза, которую питали в клубе «Диоген» и Круге Лаймхауса, могла сойти на нет. В конце концов, он практически ничего не добился.

От профессора пришла личная записка с извинениями, сообщающая о том, что полковнику Морану будет сделан суровый выговор за вмешательство. Также Борегару доставили особенное послание, написанное зелеными чернилами на тонком пергаменте, извещающее о том, что мистер Ям, скорее всего, тот самый китайский старейшина, более не потревожит мадемуазель Дьёдонне. Похоже, ему дали поручение, но Повелитель Странных Смертей более не чувствовал себя обязанным его исполнять. Борегар провел связь с новостной заметкой, похороненной среди страниц «Таймс». Необычное вторжение, ограбление наоборот, произошло в доме Джекила. Неизвестный проник в лабораторию доктора и рассыпал пятьдесят золотых соверенов над останками вампирского старейшины, которые изучал ученый.

— Иногда мне хочется, чтобы я никогда не слышала о вампирах, — сказала Флоренс. — Я так и Брэму говорила.

Борегар что-то невнятно промямлил, соглашаясь. Прозвенел дверной колокольчик, и он услышал, как мисс Йовил спешно побежала через комнату, дабы впустить посетителя.

— Наверное, еще один доброжелатель.

Вчера пришла Кейт Рид, подруга Пенелопы и «новорожденная» журналистка, где-то с полчаса бродила по дому без дела, смущаясь от собственного бессилия и что-то сочувственно бормоча, а потом под благовидным предлогом куда-то убежала. Едва ли она подала Пенелопе хороший пример.

Передняя дверь распахнулась, и знакомый голос произнес:

— Простите, у меня нет визитной карточки.

Женевьева. Чарльз вскочил на ноги и оказался в прихожей, прежде чем успел хорошенько подумать, Флоренс последовала за ним. Дьёдонне стояла на пороге.

— Чарльз, — сказала она, — я предполагала, что найду тебя здесь.

Вампирша прошла мимо миссис Йовил и стянула свой зеленый плащ, который экономка повесила на вешалку.

— Чарльз, — заметила Флоренс. — Ты невнимателен.