— Если бы лорд Годалминг действительно был джентльменом, ничего этого не произошло бы, — сказала Женевьева Борегару.

Пациентка зашипела, обнажив клыки. Она громко всосала воздух, высунула язык, пытаясь поймать какую-нибудь пищу.

— Ваша дочь будет жить, — сказала Женевьева мисс Чёрчвард. — Но все, что делает ее собой, смоет прочь, и вы останетесь с пустым листом, существом с аппетитом, но полным отсутствием разума.

— Она выглядит как Памела, — произнес Борегар.

Это озаботило Женевьеву.

— Черт побери, плохо. Пенелопа уходит, усыхает, изменяет форму, теряет себя.

Та захныкала, и Чарльз сморгнул слезы. Запах, удушающий жар комнаты, испуганный доктор, пациентка в агонии. Все это было слишком знакомо.

Миссис Чёрчвард подошла к кровати. Женевьева подозвала ее и взяла за руку. Она свела мать и дочь вместе, а сама скользнула в сторону. Пенелопа подняла руки и обняла женщину. Ее мать потянула воротник от горла, дрожа от отвращения. Пациентка села на кровати и присосалась ртом к шее родительницы.

От потрясения миссис Чёрчвард застыла. Красная струйка сбежала по подбородку Пенелопы на ее ночную рубашку. Женевьева села на кровать и принялась гладить больную по волосам, приговаривая и ободряя.

— Осторожно, — говорила она, — не надо слишком много.

Доктор Равна вышел, бросив своих пиявок. Борегар казался сам себе непрошеным гостем, но остался. Выражение лица миссис Чёрчвард смягчилось, и какая-то мечтательность появилась в глазах. Чарльз понимал, как она себя сейчас чувствует. Он крепко обхватил запястье, царапая жесткой тканью манжеты следы от укуса. Женевьева оторвала Пенелопу от материнской шеи и уложила ее на подушки. Губы пациентки заалели, лицо зарделось. Она казалась полнее, больше похожей на прежнюю себя.

— Чарльз, — резко произнесла Дьёдонне. — Прекрати мечтать.

Миссис Чёрчвард балансировала на грани обморока. Борегар поймал ее и помог сесть в кресло.

— Я никогда… не думала… — сказала она. — Бедная, бедная Пенни.

Чарльзу стало ясно, что сейчас мать понимает дочь гораздо лучше.

— Пенелопа, — воскликнула Женевьева, стараясь привлечь внимание больной. Глаза той метались, а рот дрожал. Она слизнула остатки крови. — Мисс Чёрчвард, вы меня слышите?

Пациентка промурлыкала в ответ.

— Вам надо отдохнуть, — сказала ей Дьёдонне.

Пенелопа кивнула, улыбнулась, ее веки, мелко трепеща, смежились.

Старейшина повернулась к миссис Чёрчвард и щелкнула пальцами перед ее лицом. Мать очнулась от своего сна наяву.

— Через два дня процедуру надо повторить, вы понимаете? Под присмотром. Вы не должны позволить дочери забрать у вас слишком много крови. И это будет в последний раз. Она не должна становиться зависимой от вас. Еще одно кормление вернет ей силы. А потом она должна обходиться сама.

— Она будет жить? — спросила мисс Чёрчвард.

— Я не могу обещать вам вечности, но если Пенелопа станет соблюдать осторожность, то сумеет прожить сто, а может, и тысячу лет.

Каждую ночь сэр Чарльз рассылал констеблей с банками краски, чтобы замазать знаки крестоносцев на всех стенах в пределах досягаемости Скотланд-Ярда. После рассвета рисунки появлялись вновь, намалеванные на любой удобной поверхности вблизи Уайтхолл-плейс и Нортумберленд-авеню. Годалминг наблюдал за тем, как комиссар выкрикивает приказы последней группе декораторов-любителей.

Живые бездельники в толстых пальто и шарфах наблюдали за ними, словно враждебные аборигены, готовые атаковать форт. Одним из мудрых решений сэра Чарльза стала подготовка Скотланд-Ярда к осаде, он лично проверял, наготове ли винтовки, и хорошо ли защищены двери и окна. Как только ситуация сворачивала от полицейских дел к военным, комиссар проявлял чудеса компетентности, которые почти обнадеживали. Хороший солдат, но ужасающий полицейский: такой вердикт можно было вынести сэру Чарльзу Уоррену.

Туман вернулся, став еще более плотным, чем прежде. Даже для вампиров он казался непроницаемым. Видеть в темноте было далеко не тем же самым, что смотреть сквозь сернистую мглу, похожую на густой суп. Годалминг все еще наблюдал за сэром Чарльзом по заданию премьер-министра. Комиссар явно терял хватку. В следующую встречу с Ратвеном Артур намеревался порекомендовать заменить его. Мэтьюз уже много месяцев жаждал снять с сэра Чарльза скальп, а потому министр внутренних дел, впрочем, и сам едва ли прочно державшийся на должности, будет доволен.