— А вдруг нас могли видеть из соседней квартиры? В «глазок»… — не унимался небритый.

— Да успокойся ты! Все нормально!

— Блин… — видимо, так парень дал оценку происходящему.

— А ты как хотел? — повысил вдруг голос человек со шрамом. — Хорошие бабки получать за не хрен делать? Рисковать приходится, однозначно. Или ты не догадывался об этом?

Минут через двадцать из подъезда вышел один из прибывших медработников. Вместе с водителем они вытащили из машины носилки и скрылись в подъезде.

— Сейчас вынесут ее… — воскликнул небритый.

— Слушай, замолчи! — зарычал голубоглазый.

— Что-то здесь не так… — произнес мужчина, сидевший на заднем сиденье.

— О чем ты говоришь?

— Где милиция? Менты должны приехать или не должны? Если в доме труп, первым делом здесь должны оказаться мусора.

— Чего ты пристал со своими ментами?

— Да пошли вы! Сосунки зеленые, жизни не знаете! Если я говорю, значит, так оно и есть. И нечего брать мои слова под сомнение.

Все трое опять замолчали.

Прошло еще десять минут. Из подъезда показались люди в белых халатах. Один из них вместе с водителем нес носилки.

— Смотрите! Вперед ногами несут! — вытянул вперед руку парень с небритым подбородком.

— Какими ногами? Никаких ног не видно! — заволновался голубоглазый. — Ее просто закрыли простыней.

— Вот именно! Лица только покойникам закрывают. Теперь не разберешь, где перед, а где зад. Где у нее ноги, а где голова…

— Вы замолчите или нет? — чуть ли не в полный голос закричал человек со шрамом. — Значит, она живая, поэтому милиция и не приехала! Нет трупа — нет преступления. Интересно только, кто вызвал «Скорую»?

— Мы не вызывали, это точно! — хохотнул голубоглазый.

— Тихо! Давайте посмотрим, что будет дальше.

— Может быть, не будем смотреть, а выйдем и возьмем ее тепленькой? — предложил голубоглазый.

— Наследить хочешь? — прошипел мужчина со шрамом. — Сейчас из всех окон наблюдают за «Скорой помощью». Сколько свидетелей тебе нужно? Сто? Двести? Черт бы вас побрал, свалились на мою голову! Скажу шефу, чтобы гнал вас к чертовой матери.

— Ничего сказать, что ли, нельзя? — обиженным тоном произнес голубоглазый.

— Нельзя! Сиди и смотри. Как только «Скорая» тронется, поедем следом. Вот тогда будем действовать по обстановке…

Если честно, никто Галине лицо простыней не закрывал. Мне сначала хотелось предложить врачам это сделать, но потом я подумала, что меня примут за сумасшедшую извращенку. Только представьте себе — сумасшедшая, да еще извращенка! Так что не было смысла воплощать в жизнь эту идею.

Когда я приехала на улицу Артиллерийскую и вошла в квартиру Галины, то первым делом отобрала у нее пистолет:

— Это тебе не игрушка.

Девушка сама с удовольствием отдала мне оружие, будто весь день только и мечтала о том, чтобы избавиться от него.

— Ох, как же мне все это время было не по себе! — сообщила она. — Только я подумала, что, не дай бог, придется стрелять, как холодный пот выступал на лбу.

— Мы же договорились, стрелять будешь только в крайнем случае. И только в потолок. А теперь ложись в постель и превращайся в больную язвой желудка. У тебя обострение, хотя сейчас явно не сезон.

— Почему не сезон?

— Потому что август месяц на дворе! У нормальных язвенников обострения случаются в марте и в октябре. Иногда чуть раньше. Скажешь, что перепила шампанского на дне рождения у подруги детства.

Естественно, Галина не могла сыграть бездыханный труп, который будут осматривать врачи. Изображать молодой здоровой женщине, что у нее вдруг случился сердечный приступ или появилось что-то вроде сердечной недостаточности, тоже было бы глупо. Приборы сразу покажут, что никаких изменений в организме нет. Так что я решила остановиться на язве желудка: жуткие боли под солнечным сплетением, все огнем горит, на ноги встать невозможно.

— Смотри не забудь, где у тебя болит!

— Покажите еще раз…

— Он будет последним, потому что ты меня уже достаешь! Лучше нарисуй на животе крестик шариковой ручкой, для верности. А еще лучше собери необходимые вещи. Смена белья и свитер тебе пригодятся. Вдруг похолодает, пока ты будешь прятаться у меня.

Моя новая клиентка быстренько подсуетилась. Саквояж с вещами мы поставили у входа в квартиру.

Затем я вызвала «Скорую». Пока бригада ехала, Галина репетировала. Изобразить надо было всего-навсего человека, у которого нет ни кровинки на лице и подкашиваются ноги. Да еще пульс должен едва прощупываться. Мне кажется, что именно так чувствует себя человек, когда его желудок разрывается от боли.