— Дай десять.

— Но… но, сын…

— Предложи десять, отец, пожалуйста.

Те слова, которые прошептал старик, Айрин расслышала:

— Ты что, уже впадаешь в маразм? Она что, тебя очаровала?

— Нет, отец, — ответил молодой человек, не поворачиваясь к отцу. — Скажем, я ей сочувствую. Не знаю почему, но сочувствую.

— Ну-ну, сынок. Полагаю, что тебе вскоре придется искать другую работу. — И они оба рассмеялись.

Затем они посмотрели на Айрин, которая проявляла признаки беспокойства, а старший сказал:

— О, совсем небольшая сумма сможет покрыть страховку на несколько лет. Поэтому если мы дадим вам десять фунтов, то вы добавите значительную часть этой суммы к своим тридцати фунтам. Это вам подойдет?

Они оба увидели выражение облегчения на лице женщины, стоявшей по ту сторону прилавка. Затем она снова сделала неимоверное усилие, пытаясь заговорить, но, увидев огрызок карандаша, она взяла его вместе с газетой, лежавшей рядом, и очень медленно написала: «На сколько лет пять фунтов могут покрыть страховку?»

— О! — Старший из мужчин взглянул на сына, а затем сказал: — Ну, надо подумать. Как ты считаешь, Джозеф?

Джозеф вытащил из кармана авторучку и начал что-то быстро писать, а когда закончил, сказал:

— Восемнадцать лет.

Она казалась вполне удовлетворенной ответом. Затем старший из них спросил:

— Вы сможете явиться сюда до окончания этого срока?

Возможно. Ее губы изобразили какое-то слово, но не было произнесено ни звука. Однако он, похоже, понял ее немой язык и сказал:

— Возможно?

И она кивнула.

Следующим заговорил молодой человек:

— Вы живете где-то поблизости?

Он полагал, что она твердо ответит «нет», но она слегка наклонила голову, а затем утвердительно кивнула. Значит, она жила где-то неподалеку. Но где? Почему он раньше ее не видел? Но ведь он редко выходит из дому в рабочее время, а если и выходит, то только для того, чтобы посетить занимающиеся схожим бизнесом заведения, с которыми их связывали семейные узы и где работали его двоюродные и троюродные братья.

Тем временем его отец выписывал четыре квитанции, а сам он положил оба кольца в небольшую коробочку, которую достал из-под прилавка, и что-то написал на ее крышке. Затем, посмотрев на Айрин, он попросил:

— Назовите вашу фамилию, пожалуйста.

На долгое мгновение она замешкалась, а затем написала на полях газеты «Форрестер». Он спросил:

— А имя?

Она написала букву «К», и он прочел:

— К. Форрестер, — записывая это на крышке коробочки.

Затем он раскрыл гроссбух, лежавший рядом, и внес данные в него. Тем временем его отец закончил выписывать квитанции, в которых аккуратным четким почерком были описаны сданные в залог предметы. Две квитанции он передал Айрин и сказал:

— Обязательно сохраните их, ведь они являются единственным доказательством того, что вы оставили нам ваши драгоценности. Вам это понятно? Если вы их потеряете, то кто-то другой может прийти и забрать их.

Его сын поспешил добавить:

— Мы также дадим вам расписку о получении страховки на эти изделия на сумму в пять фунтов. — Он повернулся и посмотрел на отца, который подтвердил:

— Да, конечно.

Через несколько минут ей вручили еще одну бумагу, на которой стоял штамп «Исаак Гомпартс, ростовщик и перекупщик», а над штампом были написаны несколько слов о том, что она застраховала свои украшения на сумму в пять фунтов на период в восемнадцать лет.

Айрин взяла квитанции и завернула их в листок бумаги, достаточно большой для этого; затем она молча смотрела на то, как молодой человек отсчитывает тридцать пять фунтов. Он протянул ей деньги:

— Пересчитайте. — Но она покачала головой, а он предложил: — Я положу их в конверт, хорошо?

Она кивнула, а когда он передал ей деньги в конверте, она положила к деньгам квитанции, после чего убрала конверт в карман пальто. Затем они все трое постояли, глядя друг на друга, и наконец молодой человек сказал:

— Надеюсь, что эти деньги помогут вам.

Она посмотрела прямо ему в глаза и слегка кивнула. Затем она посмотрела на старика и с большим трудом выдавила из себя:

— Спасибо.

— Ни одному клиенту мы не рады так, как вам, мадам. Доброго вам дня.

Наклонив голову, она кивнула и тому и другому и вышла из лавки. Старший из мужчин, повернувшись к сыну, сказал:

— Ну и ну! Могу я спросить, что нашло на тебя, Джозеф Гомпартс?

— Не знаю, — ответил сын. — Я только могу сказать, что мы имели дело с красивой, потрепанной жизнью женщиной с лицом растерянного ангела.