На улице ярко светило солнце. Его лучи, пробираясь сквозь кроны тополей, росших у дома, скакали по серому асфальту солнечными зайчиками. На ветвях воодушевленно каркали вороны, радуясь хорошему дню. Открыв багажник, я вытащила оттуда сумку, набитую всем самым необходимым для работы. Перед тем как приехать сюда, мы с Александром заглянули на квартиру тети Милы. Пока мой клиент скучал в машине, я собрала сумку и захватила свой ноутбук с модемом. Теперь мне предстояло следить, чтобы Александр ничего не вытворил с дорогой аппаратурой, иначе мое расследование закончится, не начавшись. Оттащив сумку в квартиру, я вернулась за компьютером. Взгляд зацепился за пакет с пирожками, который тетя мне всучила в дорогу. Я взяла и его. Рашид осознал всю серьезность моих намерений, поэтому препятствий чинить не старался. Наверное, с горя он сел в одиночестве на кухне и уговорил половину бутылки водки, что стояла в холодильнике, повеселел, даже затянул какую-то песню, слов которой нельзя было разобрать на трезвую голову. Пока он набирался, я успела поставить машину и вернуться. Тут встал вопрос, кто в какой комнате будет спать.

— Забирай себе спальню, — великодушно предложил Рашид, закуривая сигарету.

— С чего такая щедрость? — насторожилась я, готовившаяся к драке за каждый дециметр жилплощади.

Рашид воровато оглянулся, нет ли поблизости Александра, потом, наклонившись ко мне, прошептал:

— Там Иринка повесилась. Пробовал там спать — и ни хрена, то сон не идет, то вижу ее висящей.

— Пить меньше надо, — посоветовала я спокойно. Меня не волновали байки о привидениях. Во время службы в «Сигме» я железно уяснила, что бояться нужно лишь живых. Не откладывая дела в долгий ящик, я перетащила свои вещи в спальню. Комната была небольшая, обставленная простой мебелью из деревоплиты. Обычная кровать с пружинным матрасом, тумбочка и овальное зеркало на стене. В глаза бросилось, что один из плафонов в виде цветков колокольчика расколот. Основание люстры, закрывающее дыру в потолке, чуть приспущено, а оттуда торчит разлохмаченный кусок толстой веревки. Перед моим мысленным взором развернулась эта сцена. Пьяная женщина с полубезумным взглядом и спутанными волосами, хохоча и заливаясь слезами одновременно, залезает на табурет. В руках у нее веревка. Она привстает на цыпочки, отодвигает основание люстры и привязывает веревку к крюку в дыре…

— Стоп, — скомандовала я себе, — не слишком ли это сложно для пьяной женщины?

Приглядевшись к крюку, я подумала, что даже трезвому нелегко будет проделать такое.

Впрочем, люди в белой горячке обретают завидную сноровку и изобретательность. Как все было на самом деле, теперь уже не скажет никто. Я посмотрела на развороченную постель. Ее не меняли, наверное, со смерти Ирины. Порывшись в шкафу, я нашла смену белья и перестелила постель. Сумку с вещами я сунула под кровать, а компьютер — в тумбочку, пока он не понадобится. Из целлофанового пакета, оставленного на тумбочке, я вынула моток телефонного провода и минуты за две протянула линию в спальню.

— Это еще зачем? — проворчал Рашид, подпирая стену в коридоре.

— Для спортивного интереса, — буркнула я, укрепляя провод маленькими гвоздиками.

— Отлично, — проворчал Рашид и, громко рыгнув, протянул мне пакет с пончиками, что был у него в руке. — Угощайся. Если не пьешь, то хотя бы пончик съешь за примирение.

— Нет, спасибо, что-то не хочется, — отмахнулась я, насторожившись.

— Ну как хочешь, все равно выкидывать, — хохотнул Рашид, поплелся на кухню, швырнул пакет в мусорное ведро, а затем уже с ведром пошел к выходу. — Пойду мусор вынесу, если уж, кроме меня, до этого никому нет дела.

— Ах ты, наш страдалец! — с притворным сочувствием воскликнула я ему вслед.

Тихое поведение Александра настораживало. Почувствовав тревогу, я заглянула в его комнату. Двухметровый верзила сидел на маленьком стульчике за небольшим столиком, застланным альбомными листами, и увлеченно рисовал что-то черным фломастером. Он настолько погрузился в свое занятие, что даже не заметил моего вторжения. На лице — восторг и следы от разноцветных фломастеров. Просто картина «Гений за работой».

Улыбнувшись, я тихо прикрыла дверь и продолжила заниматься своими вещами. На лестничной клетке над электрощитком я установила скрытую камеру, запрятав ее в непонятное отверстие, просверленное кем-то в стене, а изображение с нее вывела на свой компьютер. На балконе я поставила два датчика движения, если кому-нибудь вдруг придет в голову навестить нас этим путем. В своей комнате и в комнате Александра установила по парочке газоанализаторов — один под потолком, другой у пола. Коробочки заинтересовали Александра, но я строго-настрого запретила ему к ним прикасаться, и он вроде бы послушался.

Часа в четыре раздался звонок в дверь.

— Это мама вернулась! — радостно закричал Александр, подбегая к двери. Я успела раньше и, оттеснив его от защелок, уверила, что за дверью стоит какой-то парень с большущей сумкой.

— Что за парень? — улыбка сразу сползла с лица Александра, как только до него дошел смысл сказанного. Камера на площадке показывала, что на лестнице никто не таится. Резко открыв дверь, я втянула парня внутрь. Тот обалдел от подобного обращения. Завидев приближающегося к нему Александра, он закричал, прижимаясь к двери:

— Не трогай меня! Я привез продукты. Алиса Юрьевна попросила.

Однако Александр не собирался причинять гостю вреда. Он только обнял его, а потом спросил:

— Мороженое принес?

Испуганно хлопая глазами, парень задушенно пропищал:

— Нет, про мороженое мне ничего не говорили.

Александр отпустил его и, равнодушно отвернувшись, ушел в свою комнату продолжать творить шедевры.

— Фу ты, — выдохнул гость, обращаясь ко мне, — я думал, он мне все ребра переломает.

— В следующий раз принеси мороженое, — велела я, забирая сумку. Продукты я переложила в холодильник, а сумку отдала парню. — Кстати, как тебя зовут? Ты что, работаешь на Агееву? — На вид ему было лет двадцать. Светлые волосы, зачесанные назад, карие глаза, крупный нос с горбинкой и узкие бескровные губы. Одетый в джинсу, он напоминал студента, курса с третьего, не больше.

— Я раньше работал у них шофером, — протянул он мне руку, — Сева.

— Евгения Максимовна, — пожала я его худую ладонь с тонкими пальцами. — Сева, ты сказал, что раньше работал шофером, а теперь кем?