В ожидании король снял с головы свою корону и в отполированной до зеркала поверхности увидел молодого парня. Голубые глаза были безразличны и полны скуки, короткие ресницы тоненькой щеткой торчали в разные стороны, а брови, черные, как у отца, несмотря на пшеничный цвет волос, были нахмурены. Бледный цвет лица был признаком аристократизма, но на точеных скулах принца выглядывал загар. Нос его был тонок, ровен и узок, как у любого чистокровного скандинава, а бледно-розовые губы искривились от недовольства.

Наконец, врата, ведущие в коридор с непомерно высоким потолком, выводящий прочь из замка, распахнулись. Вошел главный дворецкий, седой высокий мужчина со слегка полненьким брюшком и громко заявил:

– Пленные пригнаны, Ваше Величество. Вести в подвалы?

– Нет, нет, сначала сюда, пусть предстанут перед своим правителем. Есть одно дело, – Эйдан погладил подбородок.

Слуга кивнул. Два дюжих солдата, еще не снявшие с себя военную форму, пригнали в зал вереницу девушек. Не смотря на то, что все они и вправду были измотаны дорогой и устали, здесь было на что посмотреть. Красивые, высокие, статные женщины – сильные и гордые. Эйдан любил таких! Даже Варт, недовольный поведением своего правителя, не смог сдержать восхищения…

– Несколько девушек сбежали, пока мы шли, – отрапортовал стражник.

– Несколько, – фыркнул король. Он не любил бежавших, они могли составить неплохие партизанские движения.

– Есть еще одна девчонка, но все солдаты единодушно хотят ее казнить. Уж больно агрессивна, Ваше Величество.

– Ведите, – махнул рукой король, в его голосе слышался интерес.

Спустя пару минут послышалась ругань – грубые, нескладные звуки криком влетели в тронную залу.

«Видимо, ведут!» – вновь оживился король. Он был поражен тем, что какой-то пленник сопротивляется даже будучи на земле врага, даже ступая по чужому королевскому замку. Подумать только, каким храбрым нужно быть! Остальные амазонки тоже завертели головами. Тихие до этого момента, в глазах их промелькнула надежда.

– Тихо! – взревел Варт, и пленные замолчали, испуганно косясь на советника.

Ввели пленницу. Это была даже не девушка – действительно девчонка, как и сказал охранник. Ее держали двое воинов с двух сторон, чтобы та не могла извернуться и удрать, как она, видимо, пыталась уже много раз. Ее руки скрутили до неимоверной, должно быть, боли, а кроме того, пленница была стреножена – на щиколотках несчастной виднелась грязно-бурая бечевка, которая натерла кровавые раны и размазала грязь по ним. На вид юной девушке было лет пятнадцать, не больше – ее тощее, но сильное тело извивалось, делая неожиданные и точные рывки, вот-вот готовое сбросить с себя и веревку, и руки врагов.

Но особенно Эйдана поразило ее лицо. Признаться, ничего более прекрасного он не видел. Даже отражение его в зеркале едва ли могло состязаться с этой мордашкой. Волосы ее, русые, отросшие, в колтунах, грязными сосульками свисали на лицо. Злая и яростная девица с пеной на губах кричала что-то на родном языке, зеленые глаза ее светились такой невозможной ненавистью, что даже некоторые амазонки, видимо, смирившиеся со своей участью, сделали шаг назад и в страхе смотрели на реакцию короля. Неужто такие страшные слова орала она? Сколько дерзости и гонора! Эйдан даже привстал с кресла, отчасти восхищенный такими действиями.

Девчонка обратила внимание на это и вдруг пристально уставилась на короля:

– Я убью тебя, грязный ублюдок! – закричала она.

– Как она смеет?! – послышалось отовсюду.

– Право, какое чудо! Какая выносливость, гонор, сила! Пожалуй, это самый дельный пленник за столько лет! Оставьте ее, она будет моей личной пленницей! – сказал король.

Спустя несколько часов Эйдан оказался один-на-один со своей новой рабыней. Девчонку скрутили еще сильнее.

– Как твое имя? – спросил король, вводя упирающуюся девушку в свои хоромы.

Комната была на самом верху башни. Однако пол был обыкновенным, деревянным, дощатым, а серый холодный булыжник украшал стены, придавая помещению природную простоту и эстетику. В комнате было немного мебели – огромная кровать с пологом, в которой по желанию могло поместиться целых пять человек, дубовый стол, весь заваленный пергаментом с изображением карт и письменами, дубовый стул и небольшие полки под разнообразную ерунду. Девушка притихла, но явно не сдавалась и упорно молчала.

– Как твое имя?! – снова взревел Эйдан и замахнулся, но непокорная и глазом не моргнула. – Я вышибу из тебя его, если придется!

– Я скорее откушу себе ухо, чем буду отвечать тебе! – выплюнула девчонка, отвернувшись.

Король ухмыльнулся. Он не врал ни себе, ни окружающим, ни тем более не запугивал, а оттого немедленно вынул из-за пояса чуть более короткий, чем обычно, кнут, который носил с собой, и угрожающе щелкнул им по воздуху. А затем резко ударил по спине девушку, пытающуюся защитить голову от удара. Эйдан не собирался убивать ее, он хотел лишь показать, в чьей власти находится эта нахалка. Оружие порвало грязно-бурое, пропитанное талой водой тряпье, в которое была одета девушка, и оставило бордовую полосу наискось относительно выпирающего, словно хребет у динозавра, позвоночника; и девочка, сдавленно охнув, опустилась на колени перед своим покровителем, с жуткой ненавистью взирая снизу вверх. Нос ее при этом наморщился, а губы искривились в оскале, показывая белые зубы.