Многие из киевлян, не обратив внимания на документы, сразу же умостились спать за столами, подложив секретные документы под голову, дабы мягче было. Александр внутренне понял, что почитать будет совсем не вредно, и, раскрыв папку, начал читать. Оказалось, что большинство этих бумаг были написаны, что называется, – кровью.

Перед глазами старшего лейтенанта открылись абсолютно противоречивые картины: с одной стороны – героизма, храбрости и мужества, а с другой – трусости, разгильдяйства и даже предательства с переходом с оружием в руках на сторону врага. Александр так увлекся чтением, что разбудил мирно спящего Романа.

– Саня, ты что, с катушек съехал? – расплющил он глаза. – Ты чего спать мешаешь?

– Давай просыпайся! – ответил Александр. – Здесь столько интересного, а главное – почти без вранья, ей-богу, кровью написано!

Роман недовольно протер глаза и, сев рядом, тоже начал читать, постепенно вникая в суть.

– Ни хрена себе! Вот дают! – спецназовец бурчал под нос. – За это кончать перед строем надо!

Никого кончить товарищ не успел, двери тихонько открылись, и едва слышно зашел «краснопёрый» полковник с лицом, на котором четко прослеживались черты сына Азии. Сначала никто не обратил на него внимания – зашел он тихо и не орал до умопомрачения, как принято во всех без исключения политуправах, что само по себе сбило киевлян с толку.

Алабай (полковник на тюркских наречиях) немного постоял, понаблюдал – кто, чем занимается, потом идентифицировал среди спящих голов двух бдительных десантников.

– Старший лейтенант Петренко и старший лейтенант Кривобоцкий – ко мне! – негромко скомандовал он «долбанным парашютистам».

– Товарищи офицеры! – запоздало гаркнул старший группы – майор Криворожец (его прозвали так не за физические недостатки, а за то, что он прибыл из танковой дивизии, дислоцированной в Кривом Роге), и киевляне окончательно проснулись.

– Спите спокойно, дорогие друзья! – колко «успокоил» их алабай. – Там, «за речкой», вам спать не дадут, хотя не помешало бы вам ума-разума набраться, прочитать – что же под вашими головами находится?

Многие из киевлян покраснели, некоторые нетерпеливо начали листать странички документов, всем своим видом демонстрируя «имитацию кипучей деятельности». Полковник, не обращая на них внимания, махнул Александру с Романом и вышел, так же тихо, как и зашел минуту назад.

– Кранты вам, парашютисты, – ехидно процедил Криворожец. – Точно зашлют туда, куда ЧВС обещал!

– Умойся, «соляра», – без злобы кинул Александр, выходя.

– Идите за мной, – приказал полковник-азиат и повел сбитых с толку парней катакомбами политуправы.

Они долго блуждали переходами, потом спускались по ступенькам в подвалы, поднимались вверх, пока неразговорчивый полковник не завел их в просторный кабинет в полуподвальном помещении.

– Полковник Худайбердыев Давлетмыйрат Мыляйвиуч, из Спецпропаганды, – представился он офицерам и поздоровался с каждым за руку. – Садитесь, где видите, – пригласил к дивану в дальнем углу кабинета…

– О ваших подвигах у ЧВС в Киеве я уже слышал, знаю это мурло уже давно, он всегда таким был, – бросил он первую фразу, от которой у молодых офицеров перехватило дыхание.

– Изучил ваш послужной список, – продолжал Худайбердыев. – Кто и сколько прыжков совершил, как училище закончил, кто из вас женат, а кто холост – тоже знаю. Спросите, для чего я вас сюда привел? Скажу откровенно – мне нужны такие хлопцы, как вы: молодые, энергичные, смелые, немного авантюрные, в правильном понимании этого слова. Ты, например, Александр, – обратился он к Петренко, – закончил в Москве курсы Спецпропаганды, имеешь представление о том, что она вообще собой представляет. Ты, Роман, – алабай повернул породистую голову к спецназовцу, – сам по себе парень сообразительный, знаете вы друг друга давненько, в паре с Александром сможете многое сделать полезного в нашей структуре. Мирной и сытой жизни я вам не обещаю, мотаться придется почти по всей стране, задачи будут разноплановыми и сложными.

Открою служебную тайну – ты, Александр, планировался именно к нам в управление, для работы с местным населением в южных провинциях Афганистана, – полковник продолжал удивлять. – Но твоя выходка в кабинете Киевского ЧВС все испортила, и сейчас я действую на свой страх и риск, поскольку в нашу «парафию» большие начальники стараются не лезть, настолько деликатное это дело – работа с афганским населением. Конечно, в засадах вам не сидеть, караваны духовские не брать, да и в рукопаху ходить не придется, тем не менее по ордену Красной Звезды и по медали «За боевые заслуги» я вам обещаю. Как, ребята, согласны?

Александр и Роман задумались: такая возможность случалась в жизни офицера нечасто, да и награждали в те времена в Афгане не густо и далеко не всех. С политработниками ротного и батальонного уровня было еще сложнее, и, хотя они и являлись рабочими лошадками армейской политработы, их как-то не замечали, стараясь вообще не награждать.

Награды щедро получала лишь верхняя надстройка политработников, начиная с уровня полк – бригада и выше. А здесь – орден Красной Звезды, да еще и медаль «За боевые заслуги»! Сразу же к горлу подступил горький ком, взыграло оскорбленное «я»: Киевский ЧВС сделал свое черное дело, сдержал все же слово, старпер!