На мои возражения, что действия ПДР имеют тактические отличия от действий мотострелковой роты… – Ермолов замолк, налил в стакан «Боржоми» и, выпив двумя глотками, продолжил: – Генерал пояснил, что на передвижном командном пункте армии будет присутствовать высокое начальство из правительства Афганистана, их Генштаба, Главный военный советник генерал Галушка, заместители Командующего войсками ТуркВО, Командующий Сороковой армии практически со всеми своими заместителями, представители Генштаба Вооруженных Сил СССР, ну и прочие официальные лица.

На вторую фазу операции должна прилететь команда проверяющих из ГлавПУра СА и ВМФ. Таким образом, генерал Эллинов дал всем нам понять, что на какую-то мотострелковую роту он не может возложить такую ответственность, как на боевую ПДР. Мы с заместителями долго судили-рядили – какую роту озадачить выполнением такого ответственного задания? Решили, что вашу – рота хорошо подготовлена, коллектив сплоченный, крепкий и здоровый.

Состояние военной дисциплины в роте – удовлетворительное, практически все офицеры, прапорщики и большинство сержантов роты имеют серьезный боевой опыт. Поэтому на малом военном совете мы решили поручить именно вашей роте выполнить непростую, но почетную миссию: на первом этапе «Кольца» быть на острие удара армейской группировки, первыми принять на себя удары мятежников.

После того как выйдем на плато Магураль, на пакистанской границе, четвертая рота… Товарищ майор! – Ермолов обратился к комбату, внимательно записывающему в рабочую тетрадь. – Так вот, четвертая рота временно, до особого распоряжения, переходит в подчинение к подполковнику Леонидову из оперативного управления штаба армии.

Это приказ начштаба армии. Очевидно, рота должна быть у него под рукой, на всякий экстренный случай, если неподалеку от ПКП армии вылезет из кяризов группа недобитков или еще что-либо подобное. Кабульские охранные батальоны и комендантские роты разбалованы бакшишами на столичных базарах и дуканах, не имеют опыта общевойскового боя в здешних условиях. К тому же они не приспособлены к реалиям повседневной боевой обстановки, поэтому начштаба намеревается обеспечить безопасность ПКП армии за счет боевой парашютно-десантной роты.

Эта задача имеет еще одну интересную особенность, – улыбнулся бригадир. – Не секрет, что ход армейской операции по уничтожению группировок непримиримой афганской оппозиции будут освещать средства массовой информации из Союза, на ПКП соберется множество репортеров, телевизионщиков и прочих журналистов, будут там и особенно одаренные индивидуумы, типа того дурноголового Пищинского.

Вас будут снимать, брать интервью, задавать всяческие идиотские вопросы. Нужно подготовить личный состав так, чтобы ответ на любой вопрос отскакивал от зубов, форму одежды также привести в тот вид, что отображен в уставе и требованиях руководящих документов.

Роте запрещаю на эти боевые обувать кроссовки, приказываю всем быть в берцах, одеть всех в новую форму, выдать новые тельняшки и панамы с солдатскими звездочками зеленого цвета – всем без исключения! Знаки различия – эмблемы, звездочки и лычки – должны быть у всех, кому положено, без исключения.

Офицеры-прапорщики должны быть при форменных ремнях без портупеи (портупеи держать на технике), солдаты-сержанты – при своих ремнях. Орденские планки, нашивки за ранения, комсомольские, а также иные военные или спортивные значки – не цеплять! – командир бригады шлифовал каждое слово, стараясь охватить решительным взглядом каждого, находившегося в душном помещении. Все! Есть вопросы ко мне?..

– …Хантер, слышь меня?! – к действительности Александра вернул сильный удар в плечо. – Очнись!

Перед ним сидел… Бугай – бледный, с нездоровым блеском в глазах.

– Бугай, ты живой?! – Старлей обрадовался капитану, как родному.

– Да, – ответил гигант. – Зацепило, зараза! – сморщился он, демонстрируя засохшие ручейки крови на мощной грудной клетке.

– Как ты оклемался, мушавер? – поинтересовался Хантер.

– Успел вколотить промедол, до того как! – просто сообщил тот. – Он же не сразу действует, а через определенное время. Да и распределяется он по массе тела, как и алкоголь, то есть ты быстрее оклемаешься, я – позднее. Понял?

– Хорошо, что ты возвратился! – промолвил Петренко, словно капитан слонялся где-то недалеко, не по делу.

Замполит быстро сообщил об артналете гаубиц, о вертолете с Ястребом на борту, о танковом взводе на подходе, о своей роте и батарее самоходных артиллерийских установок. Амбал спокойно выслушал.

– Хорошо, если так! – промолвил он. – Будем надеяться.

За горкой послышался вой мощных дизелей, очевидно приближались танки. Наученные горьким опытом, окруженцы уже не высовывались из своих убежищ, дабы не послужить наглядными пособиями для вражеских стрелков. СТО молчала: очевидно, и там закончился боезапас.

Хантер и не заметил в лихорадке боя – когда это она замолчала? Гризли тоже молчал. Не молчали лишь дувалы – из-за них по пляжу вели несильный, раздражающий огонь выделенные для этого стрелки. Вот на горку уверенно вылез советский танк Т-62.

И получил едва ли не лоб кумулятивную гранату из базуки, притаившейся в кишлаке. Зрелище было незаурядным, поскольку дальность, с которой работала китайская «шайтан-труба», находилась на пределе возможностей ее боевого применения – более километра.