Танк качнул стволом (напоминая тяжелый автокран, резко затормозивший на перекрестке) и замер. Столкновение гранаты с броней состоялось, кумулятивная струя ударила наискосок, мощный панцирь выдержал удар, а вот танкистам внутри металлической коробки, вероятно, было несладко.

Базука сделала еще один выстрел, но в этот раз наводчик нервничал, и граната взорвалась рядом с гусянкой. Было заметно, как танк шевелит стволом, доворачивает башней, отыскивая цель. Вот, нашел! – гулко ударил выстрел танковой пушки, тучка пыли укрыла место, откуда только что стреляла базука. Дуплетом залаяли оба танковых пулемета.

– Хантер! Я – Кулак! – В эфире появился молодой энергичный голос. – Обозначь себя, чтоб я тебя не зацепил!

– Следи за красной ракетой, Кулак! – ответил Хантер, вытягивая последнюю ракету из «лифчика» кого-то из раненых, запуская в «духов». – Я на пляже! – сообщил он. – У меня «двухсотые» и «трехсотые», совсем нет боезапаса!

– Заберу я вас! – пообещал танкист. – Не знаешь – глубоко возле тебя?

– Неглубоко! – ответил десантник. – Но мои разведчики видели на дне «итальянки», привязанные бечевками к камням, будь осторожен!

– У меня одна машина уже гусянку порвала, пока к вам попали, – прокомментировал положение бронелоб. – Сейчас я к вам буду приближаться, а мой второй номер прикроет меня с высотки. Внимание!

На горке появился другой танк, сразу же начав лупцевать по кишлаку из бортового оружия. Из Темаче ответили автоматы и, что самое опасное – пара гранатометов. Гранаты, не долетев до танка, самоликвидировались, это было серьезным предостережением тем, кого собрался забрать танкист.

– Хантер вызывает Розмарин! – Александр вызвал гаубичную батарею.

– Слушаю тебя, Хантер! – откликнулся Розмарин.

– У тебя хоть какие-то снаряды есть? – без энтузиазма поинтересовался Петренко.

– Нет, в дороге, – оправдывался командир батареи. – Просто мы за ночь выпустили по горам три БК и по вашей заявке – один…

– Хватит причитать, Розмарин! – оборвал пушкаря Александр. – Дымовые у тебя хоть есть? – надежда едва теплилась в его голосе.

– Есть, дымовые и осветительные! – подарил надежду артиллерист.

– Что же ты молчишь, Розмаринчик?! – встрепенулся старший лейтенант. – Немедленно открывай огонь по последним данным! Дымовыми! Немедленно! Прошу тебя!!!

– Открываю огонь! – предупредил комбат. – При необходимости – подкорректируй!

– Какое нахер корректируй?! – проверещал Хантер. – Больше дыма и огня! Огонь!

Первые шесть снарядов упали метко, задернув тучей пространство между дувалами и пляжем. Остальные падали и падали, добавляя все больше дыма.

– Молодец, Розмарин! – похвалил Хантер, кашляя от удушливого дыма, забившим дыхалку. – Пока хватит!

Танк, ведомый смелым танкистом, скатился с горки и приблизился к реке, стреляя поверх пляжа. Его второй номер со всей дури поливал руины населенного пункта с возвышенности. «Духи», ослепленные дымом, не отвечали.

Вот бронированный монстр въехал в реку, с берега было видно, как командир танкового взвода, высунувшись до пояса из башни, заглядывал вперед, дабы не напороться на мину. Лицо офицера-танкиста сдалось ему знакомым.

– Где же я его встречал? – пытался вспомнить Хантер. – В самолете, когда летели из Ташкента! – ударил он себя по лбу, вызвав недоуменные взгляды Бугая и Болгарина. «А вот Ромка больше не увидит веселого танкиста»… – мелькнула в голове печальная мысль.

Петренко глянул на останки друга, и холодная волна горя и тоски клещами обхватила сердце. Стараясь не давать воли эмоциям, он спрятал штык в ножны, выщелкнул последнюю обойму из АПС, посчитал патроны – их осталось четыре штуки.

– Это хорошо! – решил старлей, поскольку четыре было его счастливой цифрой.

Танк, гоня впереди себя высокие волны, в конце концов добрался до пляжа.

– Прежде всего – грузим раненых! – начал командовать Аврамов, хотя было заметно – ему становится хуже и хуже. Гигант пересилил себя. – Потом погибших! Потом на танк садится спецназ и вы – сыны Востока! – указал он на Мурьету (тоже, кстати, раненого) с Навалем. – Потом замполит со своими героями! – Капитан с юмором выстраивал очередь к спасению.

Оперативно загрузили раненых, Лом пришел в сознание, но ему не дали ничего сказать, вгромоздив на трансмиссию машины. Трупы валялись грудой, вперемежку с ранеными, запыленную зеленую краску танковой брони залила черная кровь, стекая с тел.

Вот подняли на броню Мурьету с неизменным Навалем рядом, танкисты недоуменно взирали на эту пару: плененный «дух» в советский форме и шурави в пуштунской одежде. В эту минуту с гор задул ветер, унося дымовой занавес, выставленный Розмарином.

Вскоре спасительный дым как корова языком слизала. Сразу же из кишлака ударили автоматы, пулеметы и гранатометы, вода забурлила от пуль. Перепуганный механик-водитель неожиданно дал задний ход, не забрав трех десантников.