– А как же охранное предприятие? Это реальный вариант, – не очень уверенно сказал Сантос.

– Не нужен я тебе, – покачал головой Дергун. – Разные мы. Ты сам это знаешь.

– Ну, одинаковых людей не бывает.

– Черная кошка между нами пробежала. Рано или поздно мы разругаемся вдрызг.

Сантос кивнул, приложив палец к подбородку.

– Может, ты и прав.

– Лучше расстаться друзьями.

Сантос легонько ущипнул себя за кончик носа.

– Ну да, ну да…

Он и сам понимал, что конфликт интересов неизбежен. Игорь уже презирал его за скотское отношение к женщинам, в конце концов его терпение лопнет, как плотина под натиском талой воды. Сантос это предчувствовал, потому и отдалил парня от себя…

– Может, все-таки останешься? По чеченам будешь работать вместо Патрикея…

– Сейчас по чеченам, потом по обычным людям, – усмехнулся Дергун. – С бизнесменами воевать, с их охраной… Не мое это.

– Черт с тобой! – Сантос разрубил рукой воздух.

– Бывай!

Игорь протянул руку, но тот покачал головой. Сантос отпускал его, но другом ему оставаться не желал. Что ж, невелика потеря.

Игорь пожал плечами, повернулся к нему спиной.

– Мой тебе совет, уезжай из города, – сказал Сантос.

В его голосе звучали угрожающие нотки. Это сейчас он готов был отпустить Игоря без выкупа ценою в жизнь, а завтра ему под хвост могла попасть вожжа…

Не оборачиваясь, Игорь кивнул. Все правильно, чем быстрей они с Юлей уедут, тем будет лучше.

Настоящий ковбой теряет интерес к объезженной кобылице; приручив одного мустанга, он уже рвется в прерию за дикой лошадью. Вот и Мирон поступал с женщинами подобным образом – подчинив одну, он искал другую. Так и с Юлей. Эта девчонка ему больше не нужна. С ее же матерью ситуация другая. Вроде бы и объезжена Вероника, но привлекательности своей не теряет. Пройдет время после выездки, и его снова тянет к ней. Она вроде бы и упирается, но все-таки отдается во власть ковбоя.

Так и в этот раз. Неделю назад он подъехал к ней, предложил встретиться, терпеливо выслушал в ответ все, что она о нем думает… А сегодня она с ним. Сама пришла. Почему? Именно об этом он и спросил, глядя, как она одевается.

– Тянет меня к тебе… – с осуждением к самой себе сказала женщина. – Ненавижу тебя, а тянет… И тебя ненавижу, и себя…

– Это любовь, – усмехнулся вор.

– Всего лишь химия, – отрезала она. – Грязная половая химия.

– Грязная?

– Такая же грязная, как и ты… И как я… Ты даже не представляешь, как меня от себя тошнит.

– Застрелись, – усмехнулся он.

– А если нет, сам застрелишь?

– Если не заткнешься, то да. Иди, хватит на сегодня, – Мирон устало махнул рукой в сторону двери.

Не нужна ему больше Вероника. Сейчас она для него – отработанный материал. Но это сейчас, а через недельку ему снова захочется так же, как и Веронике. Нет, не станет он ее сейчас убивать, чтобы потом не жалеть…

– Век бы тебя не видеть, – сказала женщина, переступая порог.

– Привет мужу!

– Да пошел ты! – донесся из прихожей возглас.

Мирон закусил губу, сдерживая себя. За такие слова она могла жестоко поплатиться, но в доме никого не было, и это ее спасло. Если нет свидетелей, значит, никто никого не посылал. А то, что у Вероники язык острый, так с этим он уже давно смирился.

Вероника ушла, и Мирон тоже поднялся с постели. Не успел он надеть брюки, как появился Ряба. Этот худосочный мужичок с круглым, не по возрасту сморщенным лицом отвечал у него за разведку. Он выследил Солончака, установил за ним наблюдение. Не складывается у вора. Карлос его на подмосковный город поставил, но Солончак не смог договориться с местной братвой. Стреляли в него – не убили, но ранили, в больнице он сейчас. Вроде бы планы строит, как беспредельщикам отомстить. Не до Мирона ему сейчас, не до Тиходольска, но все равно его под присмотром держат. Это нетрудно – заплатили сестричке, поставили палату на прослушку и проглядку. Ряба, он только внешне на дебила похож, но голова у него реально варит, и в технике он чуток соображает.

Ряба втянул в себя воздух, расправляя плечи и раздувая щеки.

– Цукат с Солончаком встречался! – выпалил он.

– Когда? – вскинулся Мирон.

– Вчера, – вздохнул Ряба.

– И я узнаю об этом только сейчас?

– Там же в записи, мы по утрам разматываем, смотрим…

– О чем они говорили? – У Мирона не было никакого желания выслушивать жалкие оправдания.

– Не знаю. Цукат из палаты его вывел…

– А как Солончак связался с ним?

– Без понятия. Из палаты он ему не звонил, может, когда из палаты выходил? Он же ходячий…

– Может, Цукат сам с ним связался?

– Вряд ли. Он когда в палату зашел, Солончак ему сразу на выход показал. Цукат ему ничего не объяснял… Ждал его Солончак, реально ждал…

– Что, зашел в палату и ничего не сказал?

– Поздоровался, и все.

– Запись давай! – потребовал Мирон.

Просмотр записи показал, что Солончак с Цукатом не братался. Не было между ними ничего общего, кроме деловых интересов. Чтобы понять это, Мирону достаточно было посмотреть, с каким выражением лица Цукат зашел к Солончаку. И поздоровался он сухо, с непроницаемым спокойным выражением лица.