– Так натоплена…

– Еще дров подбрось! А ты в дом ее давай!

Ленька отнес Лику в дом, но вскоре вернулся.

– Бабский батальон. – Якорь почесал затылок, счастливо улыбаясь.

– Какой есть… – усмехнулся Игорь.

– Да нет, от этого батальона никакого толку. Нам самим надо, – нахмурился Ленька.

– Так спокойно все, – Дергун кивнул на дорогу.

Десять дней уже прошло, как они вернулись из Тиходольска. И ничего – ни братвы, ни ментов.

– Ну да, ты же решил свой вопрос, – усмехнулся Ленька. – Юля с тобой, Мирона нет, можно жить-поживать. А нам с Ликой всю жизнь от Сантоса хорониться?

– Вам с Ликой? А она тебе свою жизнь подарить обещала?

– А куда она денется? – Якорь смущенно отвел взгляд в сторону.

– Возьмет и сбежит к Сантосу, за дозой.

– Тем лучше. Будет повод наведаться к этому козлу. Стволы у нас есть… Ты со мной?

Игорь принужденно кивнул. Не хотелось лезть на рожон, но Ленька помог ему справиться с Мироном, и он теперь перед ним в долгу.

– Не нужна ей доза, – приложив ко лбу согнутый палец, сказал Якорь.

– Еще нужна.

– Нужна. Но можно и без дозы. Я же знаю, как это бывает… Меня до сих пор тянет. Иногда так прихватит… Но так, чтобы на стенку лезть, этого уже нет. И у Лики не будет… Я ею займусь – холодный душ, работа на свежем воздухе…

– Статья такая есть – незаконное лишение свободы, – усмехнулся Игорь.

– Я ради нее и под статью пойду, – совершенно серьезно заявил Якорь.

Игорь кивнул. Ленька ездил с ним в Тиходольск не просто так, на этот шаг его толкнули сильные чувства. И он и Мирону готов был вызов бросить, чтобы Игорю помочь, и Сантоса пристрелить, дабы обезопасить Лику. И обезопасить и отомстить за нее… Он на деле доказал, что способен и на сильные чувства, и на смелые поступки. Только как бы все это боком ему не вышло…

Боль была невыносимой, она цепко держала, как тело, так и душу. Действительность смешалась с бредом. И когда в палате появился Гармак, Мирон не смог сразу определить, видение это или явь. В больничке он, в тюрьме, и посторонним сюда путь закрыт. Но Гармак законный вор, и ему ничего не стоило попасть сюда.

– Я смотрю, дохлые у тебя дела, Мирон, – сочувствующе глядя на него, сказал Гармак.

– Да, не маза… Мусора со всех сторон обложили. На крытый перевели, анестезию отключили… Хотят, чтобы я работал на них.

– Стучать?

– Я за Тиходольском смотреть буду, а они – мною рулить…

– На ментов работать – западло.

Мирон удивленно посмотрел на Гармака. Прописные истины толкают зеленым первоходам, а не бывалым ворам. Может, все-таки Гармак – это видение, плод раздраконенного болью воображения?

– Это хорошо, что ты отказался.

– Ты бы мне анестезию подогнал.

– Будет тебе анестезия, – кивнул Гармак.

Он достал из кармана ампулу с морфием, шприц. Мирон улыбнулся. Если его сейчас отпустит, значит, гость реальный.

Он чувствовал, как иголка входила в вену, как морфий будоражащим теплом рассасывался по крови, устремляясь вниз, к незаживающей ране. И приход он поймал, и боль стала отступать.

– Менты – падлы, – беззлобно пробормотал он. – Меня не купишь…

– Я говорил Карлосу, что ты правильный вор, – поощрительно сказал Гармак.

– Что бы я без тебя делал?.. Где Карлос? Где все? – с блуждающей улыбкой спросил Мирон.

Хорошо ему стало, тепло, уютно. И мысль о скорой коронации грела воображение. Не зря же Гармак пришел сюда. Правильных воров принято короновать не абы где, а в больничке. А Мирон – правильный вор.

– Нет никого, – покачал головой Гармак.

– А корона?

– Сход уже был.

– Заочно не коронуют.

– Заочно приговаривают… – развел руками вор.

– Не понял.

– Приговорили тебя воры.

– Ты ничего не путаешь? – похолодел Мирон.

И весь кайф куда-то улетучился – так сильно тряхнуло его изнутри.

– Ты же знаешь, я всегда к тебе хорошо относился, – вздохнул Гармак.

– Я не понял, за что меня приговорили? – заколотился Мирон.

– Крови много. Слишком много крови, нельзя так.

– Так Цукат первый!..

– При чем здесь Цукат? – с равнодушным видом пожал плечами Гармак.

– Он меня замочить хотел. Он беспредельщик, а не я! Он в Питере общак дернул!

– Общак? В Питере?.. – Гармак посмотрел на него, как на безнадежного дурдомовца. – Не знаю…

– А ты с Карлоса спроси!.. И с него спроси…

– Ну, с него спрашивать не буду. А так спрошу…

– С Солончака спроси! Он Цуката на меня натравил! Петух он.

Гармак с безмятежным видом приложил пальцы к его губам.