В январе 1813 года русские войска вошли в Пруссию. Александр приказал наступать, несмотря на совет Кутузова, который считал, что русская армия не в состоянии продолжать кампанию, и хотел дожидаться прибытия новых рекрутов и наступления весны. Пруссия формально все еще была в союзе с Францией, но младший прусский командующий, граф фон Йорк [141] , своей властью покинул Наполеона и заключил в Тауроггене соглашение о нейтралитете с русским генералом И. И. Дибичем. Теперь, когда миф о непобедимости Наполеона был разбит в России, а другие французские силы застряли в Испании, где наступали войска Британии, полное поражение Наполеона казалось по меньшей мере возможным, и новая коалиция начала обретать форму. В Калише, в бывшей прусской Польше, Александра поддержал Г. Штейн, бывший прусский кабинет-министр, сделанный теперь Александром главой временного правительства для управления территориями Пруссии, освобожденными от французской оккупации. Александр разделял желание Штейна восстановить Пруссию в ее прежнем статусе (хотя и не обязательно в прежних границах). В январе 1813 года Александр великодушно писал Фридриху-Вильгельму III: «Согласно моей вере и моим принципам, я хочу отплатить добром за зло, и не буду удовлетворен, пока Пруссия не приобретет вновь всю свою мощь и пышность» [142] . Взгляды, высказываемые ранее некоторыми немецкими историками, о том, что Штейн был только инструментом в стремлении Александра перенести войну против Наполеона в Европу и всего-навсего попутно освободить Германию, подверглись убедительному опровержению. Александр показал, что готов именно освободить Пруссию, даже наперекор советам своего главнокомандующего, но Штейн не был подготовлен к принятию власти. Он отказался, сославшись на свою слабость и подчеркнув, между прочим, ограниченность царя: «…у меня было влияние без власти, влияние на весьма несовершенное человеческое существо, которое должно было использоваться как инструмент для достижения высших целей. Александру недоставало глубины и способности сосредоточиваться» [143] .

В конце февраля 1813 года Александр и Штейн подготовили текст военного союза между двумя странами, который был подписан Фридрихом-Вильгельмом 28 февраля в Бреслау, куда он бежал из Берлина. Договор предусматривал объединение русских (150 000) и прусских (80 000) войск против Франции и объявлял, что ни одна из сторон не подпишет сепаратного мира. Более спорные секретные пункты обещали Пруссии территориальное объединение с Восточной Пруссией, что ставило под вопрос возвращение ей польских территорий (которые составляли герцогство Варшавское) и давало почву подозрениям о претензиях на эту область России. 22 февраля Александр выпустил прокламацию, в которой обещал помощь германскому народу: «Воспользовавшись нашими победами, мы протягиваем руку помощи угнетенным народам». В Калише Александр заявлял: «Придут времена, когда договоры больше не будут лишь мечтой, когда они снова смогут соблюдаться с поистине религиозной верой, с этой священной неприкосновенностью, от которой, считаем мы, зависят сила и существование империй» [144] . К этому времени Александр думал не только в терминах сотрудничества, которое поможет разбить французов. Скорее французское нашествие и собственные его религиозные впечатления убедили его в том, что на нем лежит миссия спасителя Европы и европейских народов (включая французов) от тирании Наполеона. Конечно, Александр и ранее делал идеалистические заявления о своем желании видеть людей, живущих в мире и свободе, хотя и без религиозной окраски фраз, но он никогда раньше не требовал, чтобы подобные сентиментальности одобрялись его союзниками и формально выражались в прокламациях и договорах. Времена, когда наиболее грандиозные идеи царя можно было спокойно проигнорировать, прошли. В марте Пруссия официально объявила войну Франции. Вскоре после этого совместная декларация Пруссии и России призывала немецких «князей и народ» помочь в освобождении германских земель от Наполеона. В апреле Британия согласилась предоставить прусским и российским войскам субсидию в 2 миллиона фунтов (две трети которой предназначались России).

Российская и прусская армии быстро продвигались через Центральную Европу. Французы вынуждены были отозвать в Испанию большие силы, и Наполеон стал формировать армию из ветеранов и неопытных юношей, но, несмотря на это, оказался способен задержать наступление, победив в битвах под Лютценом — 3 мая и Бауценом — 20 мая 1813 года. Выбор Александром нового главнокомандующего соединенной русско-прусской армией нерешительного генерала Петра Витгенштейна (Кутузов уже умер), частично был виною этих неудач. Царь уже и раньше не раз проявлял свою неспособность определять качества военных командиров. После неудач он обычно увольнял командира, что надлежащим образом проделал и в данном случае, восстановив в должности главнокомандующего Барклая-де-Толли (который был отстранен от нее после сдачи Смоленска). Австрия, номинально союзник Франции (Наполеон женился на габсбургской принцессе Марии Луизе), теперь предлагала перемирие, которое обе стороны приняли и подписали в Плесвице 4 июня, в основном с целью использовать передышку для восстановления своих сил. В Австрии у государственного канцлера Клеменса фон Меттерниха вызвал подозрения мессианский тон Калишского соглашения, которое, казалось, предлагало Германии национальный крестовый поход против Наполеона. Он также опасался последствий триумфа России и не доверял намерениям Александра относительно Польши и Балкан. Тем не менее, Меттерних способствовал некоторым попыткам вести переговоры о мире, который оставил бы Наполеона или его сына на троне и сохранил Францию достаточно сильной для того, чтобы служить противовесом русским в Центральной Европе. Однако отказ Наполеона от переговоров и победа Веллингтона над французской армией под Витторией в Испании убедила сопротивляющегося Меттерниха, что австрийским интересам больше всего соответствует присоединение к коалиции, несмотря на оговорки насчет планов России и Пруссии о реорганизации Центральной Европы.

В штабе Александра в Райхенбахе 27 июня 1813 года Австрия, Пруссия и Россия подписали конвенцию о восстановлении прусских и австрийских владений, о воссоздании независимых германских государств и формальном роспуске герцогства Варшавского с его конституцией. Наполеон попытался помешать всему этому при австрийском вооруженном посредничестве и добился успеха в продлении перемирия, но как только слабость французов стала очевидна Меттерниху, эти попытки пресеклись, и в августе 1813 года Австрия объявила Франции войну. В конце августа союзники попытались отвоевать Дрезден, но были отбиты французскими войсками. Александр снова проявил недостаток тактического мышления, настаивая на необходимости атаки в лоб, наперекор советам не только австрийцев, но и собственных генералов. 9 сентября 1813 года Россия, Пруссия и Австрия подписали в Теплице договор, обязывающий каждую из подписавшихся сторон выставить против Франции 150 000 человек и не заключать сепаратного мира. Договор также подтверждал реставрацию независимых германских государств, роспуск Рейнской Конфедерации и совместное определение судьбы герцогства Варшавского. Меттерних, однако, не обязывался принять будущее устройство Европы или исключить из обговоренного устройства Наполеона. Швеция присоединилась к союзу, дав ему численное превосходство; теперь у союзников было около 490 000 солдат, в то время как Наполеон мог собрать лишь 440 000.

Дорогая победа (обе стороны потеряли приблизительно по 30 000 человек только в первый день) трех держав над Наполеоном под Лейпцигом («Битва народов») 16–19 октября обозначила конец французской власти над Германией и заставила Наполеона отступить за Рейн. Александр играл в битве активную роль, руководя ходом сражения и лично участвуя в казачьей атаке против французских кирасир (когда его просили переместиться в безопасное место, он ответил: «Здесь нет для меня пуль»). Позор его поражения в битве при Аустерлице наконец-то был смыт. На этом этапе, однако, казалось, что союз распадется, так как ни Австрия, ни Пруссия не были готовы перенести кампанию в саму Францию. Несмотря на критическую нехватку у Наполеона войск и военных припасов и сопротивление внутри Франции дальнейшим рекрутским наборам, они не стремились рисковать собственными армиями на французской земле. Александр единственный был тверд в намерении продолжать кампанию до решительного конца и лишить Наполеона власти. Только его угроза пойти на Париж без союзников и прибытие в феврале 1814 года с новыми предложениями виконта Кестльри, британского министра иностранных дел, спасло коалицию от развала. В начале февраля союзники одержали первую победу на французской земле, но к середине месяца они встретили свирепое сопротивление и должны были отступить. Это вынудило Александра заключить с своими партнерами соглашение и принять предложения Кестльри. 9 марта 1814 года договор в Шомоне связал всех членов коалиции до полного поражения Франции и объявил признание федеративной Германии и независимых Голландии, Швейцарии, Италии и Испании. По самым проблематичным вопросам о будущем Польши и о том, кто будет править Францией, решение не было достигнуто. Британия предоставила субсидии в размере 5 миллионов фунтов, поровну разделенные между союзниками.

Русские войска, возглавляемые Александром, вошли в Париж 31 марта 1814 года. Проявив решимость разбить Наполеона полностью, Александр теперь мог позволить себе в этот миг победы быть великодушным. Он всегда заявлял, что только Наполеон сам по себе был его врагом и он не чувствует враждебности к французскому народу, который рассматривает как жертву дьявольского правления императора. Он объявил жителям Парижа: «Я пришел не как враг. Я пришел принести вам мир и торговлю» [145] , и сообщил делегации, встретившей его перед въездом в город, следующее:

Наполеон был низложен 6 апреля, а 20 апреля взошел на борт корабля, плывущего к острову Эльба. Александр остался в Париже очаровывать французских сановников и дам; он грациозно отклонил предложение переименовать Аустерлицкий мост во что-нибудь, связанное с менее болезненными воспоминаниями, и услаждал бывшую императрицу Жозефину во время своих частых визитов к ней. (Увы, для Жозефины обаяние Александра имело роковые последствия; во время пикника, на котором он присутствовал, она подхватила бронхит и умерла в конце мая).

В то время как Александр сопровождал свою армию через всю Европу, он не пренебрегал своими новыми духовными интересами. Он писал своему другу Кошелеву в январе 1813 года, прося молиться за него, чтобы он смог выполнить свою миссию — «сделать мою страну счастливой, но не в обычном смысле, а установить истинное правление Иисуса Христа, во что я вложу всю мою славу» [147] . Идея, которая позже воплотилась в Священном союзе 1815 года, брала начало в кампании 1813–1814 годов в Европе. Александр позже заявлял, что Союз происходил из встречи с королем Пруссии и императором Австрии после победы при Лейпциге. (Тем не менее, его памяти нельзя доверять в этом вопросе; он также утверждал, что вдохновение исходило от первой его встречи с Фридрихом-Вильгельмом в 1802 году и, по другому случаю, что эта мысль была сформулирована только на Венском конгрессе). Он продолжал свои духовные чтения и ознакомился с работами современных мистиков. Во время прохода русской армии через Южную Германию в июле 1814 года он встретил набожного человека, немца Иоганна Юнг-Штиллинга. В течение этого года он также переписывался с мистически настроенной мадам Юлией де Крюденер, лютеранкой из Ливонии, вышедшей замуж за барона Крюденера, балтийского дворянина, служившего в российском дипломатическом корпусе. Мадам Крюденер последовала за Александром в штаб его войск в Хейльбронне в 1815 году и руководила устроением встречи с ним 4 июня. Это, согласно свидетельству евангелического священника Эмпайтаза, «было эмоциональным столкновением; мадам Крюденер произнесла трехчасовую речь, во время которой Александр едва мол выговорить несколько ломаных слов; он обхватил голову руками и проливал обильные слезы». Затем царь погрузился в чтение Писания, но не проникся мыслью о своем несоответствии настолько, чтобы забыть о своей миссии в Европе. Он молился за врагов, и еще — «чтобы Бог даровал мне милость обеспечить мир в Европе; я готов положить на это всю свою жизнь» [148] .