Шрифт:
Эпитафия
Покойник жил, надеясь на авось,
Не прогадал, платить долг не пришлось.
Частушка
Процветают мафиози,
Им сегодня благодать.
И министров под гипнозом
Приучили взятки брать
Право России на самоопределение
В США вызывает сомнение.
Дума приняла закон:
Проституток на аукцион.
Девчонка с детства должна знать,
Как себя выгодно продать.
Пушкин в «Евгении Онегине» о нашем времени
Чем меньше женщину мы любим,
Тем меньше платим за ночь ей.
Торгуясь, время зря не губим
На клятвы о любви своей.
Подходим к делу хладнокровно,
Вопрос решаем – полюбовно,
Без оскорблений, не грубя.
Потом лаская не любя,
Себя не судим, ведь забава –
Инстинкт от предков, он жесток.
Прощаясь, лезем в кошелёк –
Испортились у женщин нравы,
Теперь они вместо цветов
Берут валюту с мужиков.
Мы все учились понемногу –
Создатель пирамид и лох.
Теперь надуть нас, слава Богу,
Никто так просто бы не смог.
С усмешкой слушаем рекламу,
Не верим в прочность пирамид,
Такого натерпелись сраму,
Что по сей день душа болит.
Бедняк оправится нескоро,
Богатый смотрит свысока,
Но и его жизнь нелегка.
Не зря вокруг охраны свора.
Боится каждый до сих пор
В подъезде выстрела в упор.
Пушкин о героях наших дней
О Горбачёве
Как он умел казаться новым,
С трибун невинность изумлять,
Всегда и всюду был готовым
Нас новым словом забавлять:
Мышленье, трезвость, перестройка.
Сегодня мы смеёмся горько –
Болтун сумел нас заболтать,
Потом власть Ельцину отдать.
Как мы могли ему поверить,
В глупце увидеть мудреца,
Надежду нации, отца,
Судьбу Отчизны трусу вверить?
Собою и женой любуясь,
Он её продал не торгуясь.
О Ельцине
Как рано мог он лицемерить,
Коварный план от нас скрывать,
Разуверять, заставить верить,
Мог лечь на рельсы обещать.
Являлся гордым и послушным,
Внимательным и равнодушным!
Как грозно был он молчалив,
Как пламенно красноречив,
Мог каяться, просить прощенья,
Одним живя, одно любя,
Умел и показать себя,
И проявить пренебреженье.
Но слаб и жалок стал в конце,
Блеснув слезою на лице.
Об отце Ксении Собчак
Он словом мог толпу встревожить,
Здоровых превратить в больных!
Когда ж хотелось уничтожить
Ему соперников своих,
Как он язвительно злословил,
Какие сети им готовил.
С трибуны словом покорял
Любой битком набитый зал.
Всегда спокойно-величавый,
К людской покорности привык,
Он, став кумиром горемык,
Добился должности и славы.
Не знал, довольный сам собой,
Что всё закончится тюрьмой.
Итак, она звалась Татьяной.
До тридцати была скромна,
Потом всё чаще стала пьяной
С работы приходить она.
Дорогу крепким матом крыла.
Муж дома ждал, она спешила
И волновалась: пропадёт,
Сам не поест и не попьёт.
Он, потеряв свою работу,
Уже не знал, как дальше жить,
Что делать, чем семью кормить.
Взвалив на Таню все заботы,
Твердил, что белый свет не мил,
И беспробудно водку пил.
Татьяна рук не опустила,
Старалась выжить, как могла.
Детей растила и учила,
Уют в квартире берегла.
Днём на базаре торговала,
Но этих денег не хватало.
Когда помягче стал закон,
Гнать научилась самогон,