Под ветлу в густую тень брошен старенький плетень,

На нём глиняная чашка, рядом жбан с медовой бражкой.

И с закуской всё в порядке – рви и ешь, что есть на грядке.

Хата ловко ставней машет, на куриных ножках пляшет,

Натыкается на пень, крыша едет набекрень,

Вспоминает про старушку, начинает петь частушку:

Люблю бабку неспроста,

Длинны ноги, как верста,

Пьяный чёрт тащил в постель –

Думал, что фотомодель.

Наши ведьмы на Тверской

С ума сводят красотой.

От мужчин отбоя нет –

Каждый встречный их клиент.

Чудеса творят массаж,

Стрижка, крем и макияж!

У нас были горбатые,

Рябые и косматые.

После свадьбы пьяный чёрт

Хвастал: – Я женатый!

Насмешил честной народ,

Став с тех пор рогатым.

Закадрил на танцах леший

Девочку вампирочку,

С той поры на шее чешет

От клыков две дырочки.

Не зато его обида,

Что пролил невинно кровь –

Довела его до СПИДА

С этой девочкой любовь.

Привела Яга домой

Мужика богатого –

Оказался голубой,

Изжарила проклятого.

Водяной в весёлый час,

Получив не в бровь, а в глаз,

Поплыл жаловаться другу –

С тех пор плавает по кругу.

Волк

Вань, прикольная гульба – в стельку пьяная изба!

Крыша сбилась набекрень, уложить бы поспать в тень.

Изба

Дурень, мучаясь от скуки, облегчаю бражкой муки,

А ругаюсь на хозяйку – грубиянку и лентяйку.

Взяла моду тусоваться, на приёмах красоваться.

Сядет в ступу, метлу в руки, а я хоть умри от скуки!

Надоело! Домовой – плюнул и ушёл к другой.

Амбар ведьме сторожит: принаряжен, пьян и сыт.

Пока спит, Мурлыка-кот в доме пол хвостом метёт.

Спать уложит и споёт, утром кофе принесёт.

Жизнь на зависть – благодать, не захочешь умирать.

Здесь весь год ходил босой, мылся снегом и росой,

Потому метлою бит бабкою за внешний вид..

Другой дал бы ей отпор, а он в бане спину тёр.

Если бы не самогон да не топь со всех сторон,

Я бы вслед за ним ушла, так, чтоб бабка не нашла.

Ване слушать надоело, да и дело не терпело,

С волка слез и приказал: – Хватит жалоб, пусти в зал!

Сказочник

Тут избушка закряхтела, тощим задом завертела,

Заскрипела: – Ах ты, голь! Был бы царь или король.

Для меня царевич – ноль. Говори быстрей пароль!

Ошибёшься, налечу – и ногами затопчу.

Ваня понял: – Хата бредит, с перепою крыша едет.

Сказочник

Долго спорить с ней не стал, крепко в зад ногой поддал,

Отрезвлённая пинком, мигом встала передком.

Дверь открыл и в зал вошёл, видит стул и старый стол,

Печь, разбитое корыто. Все не чищено, не мыто,

Знать, хозяйки дома нет, зря спешили на обед.

Сверху ухнула сова: — Бабка, я была права,

Теперь чуешь русский дух, жаль, огонь в печи потух.

Разжигай и Ваньку в печь, даром, что ли, дом стеречь?

Ты на праздники то к Змею, то к вампиру, то к Кощею,

Месяцами дома нет, задолжала мне обед.

Сказочник

Иван глядь, над головой ступа с бабою Ягой,

Смерть и та бывает краше, зубы скалит, метлой машет

С криком: как сюда попал? Волк ей зубы показал –

Не рычал, не огрызнулся, лишь по-волчьи улыбнулся:

– Ты, бабуля, не права, к чему бранные слова?

Это Ваня – царский сын, мне и друг, и господин.

Будь приветливей, щедрей, стол накрой, вина налей,