Шрифт:
– Зато мы, батюшка, богаты…
– Кабы не стала транжирить. Покупать она любит. Вещи любит.
– Всё в дом, а не из дома…
Александр повторял все прежние доводы отца, когда тот думал, что сын колеблется.
– Стало, так: «Жребий брошен»… А ты помнишь Пелагею? Знаешь, ведь я у Головиной ее вам купил. Триста рублей дал.
– Какую Пелагею, батюшка?
– Вот те на! И Пелагею забыл! Да помнишь, у Василия Васильевича домоправительница была, все его причуды до тонкости знала. Всем домом вертела, проныра баба.
– Та старушонка, серая и юркая, как мышь?
– Она, Пелагея. Немудрено: если Прасковью Тимофеевну не сразу признал, то Пелагею и подавно забыл.
Суворов поёжился. Бывая с отцом в новом доме, он приметил Пелагею, хотя и не узнал. Низко кланялась и исчезала, не проронив ни слова. Вот она-то, оказывается, и вертела новым домом, а казалось, что он вертится сам собой.
На третий день после свадьбы молодые, по обычаю, делали визиты. Маршрут составляли Василий Иванович с Прасковьей Тимофеевной так, чтобы, не делая лишних концов, управиться к вечеру: предстояло объехать пол-Москвы. Последний визит – в усадьбу посажёной матери.
Стоял крепкий морозный день. Карету, поставленную на полозья, запрягли шестеркой с выносными и форейтором на первой паре. «Молодые едут собирать подарки» – так определили главную цель визитов. По дедовскому обычаю, в каждом доме, посещенном молодыми, им что-нибудь дарили.
Дарили иногда и ценные вещи, а то отделывались и пустяками. Старались не дарить новокупленных вещей, хотя иногда покупали вещи нарочно для свадебного подарка. Смысл обычая заключался в том, что подаренные вещи, переходя из дома в дом, роднили людей между собой.
К концу дня зазябли форейтор, кучер, выездные казаки и кони. Зазябли и сами молодые. Визиты были по необходимости краткие, и Суворов с Варварой Ивановной, выслушав поздравления, пожелания, поймав в них иной раз тонкую насмешку, перекинувшись двумя-тремя словами о том, что настали лютые морозы – «да тепло ль у вас в новом-то дому?» – не успев согреться, прощались и торопились одеваться: Варвара Ивановна – в соболью шубку, Александр Васильевич – в генеральский плащ с бобровым воротником. Казачок выносил за ними новый подарок. «Пошел!» Карета, визжа полозьями по снегу, грузно катилась дальше. Люди Суворовых тоже не успевали отогреться на кухне или в ближнем кабаке и, коченея, проклинали все на свете.
В карете стало тесно от подарков. В ногах у молодых горой высились ларцы, ящики, пестрядинные [118] мешки, рогожные кулечки, узелки в шелковых платках, узлы, тюки и даже целый ящик с китайским чаем, зашитый в телячью шкуру шерстью внутрь. На ухабах подарки дребезжали. На поворотах гора их оплывала, распадалась. Рискуя заморозить пальцы, молодая жена поправляла вещи и вслух повторяла:
– В голубой коробке – от Шихматовых. Ящик – от Долгоруких. Это – от Голицыных. А от батюшки – знаю что…
118
Пестрядинный – из грубой льняной или хлопчатобумажной ткани из разноцветных ниток, обычно домотканых.
И она возвращала в который уже раз на самый верх пирамиды небольшой узкий полированный ящичек, похожий на футляр для флейты, – подарок тестя мужу дочери. Но ящичек упорно сползал вниз. Что в нем? Не всё дарили открыто, чтобы дома молодые могли ахнуть от изумления или посмеяться…
– Оставь, пожалуйста, ты заморозишь руки! – сердито сказал наконец Суворов.
Предпоследний визит по маршруту – в старый суворовский дом у Никитских ворот, последний – к «птичнице», названой свекрови, на Яузу, и оттуда наконец домой.
Василий Иванович, вручив Варваре Ивановне небольшой футляр (наверное, бриллианты!), предложил молодым отогреться и выпить чаю. Оба отказались: «Дома отогреемся». Скорей домой!
В прихожей Василий Иванович снял с вешалки и накинул на плечи Александра новую доху из пыжиков [119] – свадебный подарок сыну.
– А что тестюшка подарил милому зятю? – спросил он.
Варвара Ивановна весело засмеялась:
– Что спрашиваете, батюшка! Сами знаете – нашу знаменитую родовую…
119
Пыжик– теленок северного оленя в возрасте до одного месяца.
Василий Иванович покачал головой.
Храпя и дыша морозным стылым паром, поводя опавшими заиндевелыми боками, кони едва влекли тяжелую карету к дому «птичницы»…
– Не скидывайтесь, идите прямо в шубах! – крикнула Головина с верху лестницы.
Супругов ввели в прохладную столовую. В камине жарко пылали березовые поленья. На столе кипел самовар.
– Шубы на лежанку! – командовала Прасковья Тимофеевна. – Девки, давайте сюда горячие валенки! Варюша, скидывай свои заячьи полусапожки и туфли долой! Девки, стащите сапоги с генерала!.. Ногу давай! Ну? В валенках бы и визиты делать. К огню не подходите. Садитесь к столу. Главное, ноги согреть, а руки что…