– Поздравляю!

– Позвольте вас поздравить!

– От души поздравляем и желаем!..

– Имею честь поздравить, ваше превосходительство! – сказал смотритель калужской заставы, возвращая Суворову подорожную, где было прописано, что генерал возвращается к действующей армии.

– С чем? – сердито спросил Суворов, думая, что и сюда дошла весть о его вступлении в законный брак.

– С возвращением в действующую армию, ваше превосходительство, – ответил смотритель, пристукнув деревяшкой отнятой ноги.

Суворов просиял:

– Вот спасибо!.. Где ногу потерял?

– Под Франкфуртом, ваше превосходительство.

– Дай мне тебя обнять, братец!

Смотритель почтительно позволил себя обнять и крикнул:

– Раздвинь!

Рогатка раздвинулась. Тройка поскакала. Хорошее настроение овладело Суворовым: впереди до самых Ясс никто не знает и никому нет дела до того, что генерал-майор Суворов женился на княжне Прозоровской. Поток поздравлений, сопровождаемых глуповатыми, на что-то намекающими улыбками, оборвался.

Суворов убедил себя, что женитьба его вовсе не означает такого крутого перелома в его жизни, как ему это казалось в ночных размышлениях перед поездкой в Москву. Отец доволен тем, что он устроил судьбу сына-наследника. Тесть доволен тем, что устроил дочь почти без приданого. Варвара Ивановна тоже должна быть довольна тем, что не осталась в старых девах. Сам Суворов доволен потому, что исполнил по желанию отца «закон». Все обошлось как нельзя лучше. И то, что он скачет теперь из Москвы, вовсе не похоже на бегство с поля одержанной победы. Просто кончился отпуск. О том, что отпуск краткий, что генерал-майору Суворову недолго придется тешиться с молодой женой, знали и отец, и тесть, и новобрачная.

Прощаясь с мужем, Варвара Ивановна, как положено, обливалась слезами. Теперь – в этом Суворов не сомневался – слезы уже все высохли и Пелагея гадает ей на червонного короля, как раньше гадала на бубнового. И выпадает дорога – червонная шестерка, – вот он и скачет, «червонный король», на тройке почтовых. И червонный туз на сердце червонной дамы – это значит, что венчанный супруг Варвары Ивановны получит чин или крест, чему она весьма обрадуется. Но «в глазах» у червонной дамы нет восьмерки той же масти – значит, ей не предстоит скорого свидания с червонным королем. Варвара Ивановна грустно вздохнет да вдруг и скажет: «А погадай-ка мне на бубнового короля». – «Что ты, матушка, в уме ли? Ведь ты замужем, забыла?» И Варвара Ивановна рассмеется своим глубоким смехом. И на расстоянии в тысячу верст бархатный смех жены нет-нет и прозвучит у Суворова в ушах и сладко и больно царапнет сердце.

Суворов торопился: от встречных он узнавал, что турки вот-вот запросят мира, осталось только их к этому поощрить.

– Дать хорошего раза, да и край! – так выразился ямщик на последнем этапе.

Этот словоохотливый старик чуть было не испортил Суворову настроение. Ямщик слыхал, что Румянцев повел всю армию на Шумлу, чтобы разом кончить войну.

– Гони! – оборвал ямщика Суворов.

Старик для видимости шевельнул вожжами, махнул кнутом, а потом снова повернулся на козлах к Суворову:

– Чего гнать-то? Почитай, приехали. Не к милой едете… А поди, жалко было, что кинули?…

– Кого? Чего жалко? – сердито спросил Суворов.

– Да расставаться жалко с ней. В такую-то пору…

– С кем – с ней?

– Да с армией. Вдруг без вас всё там и порешат.

– Гони!

Суворов приказал ямщику, никуда не заворачивая, ехать прямо в главную квартиру.

В штабе Румянцева не удивились, увидя, что Суворов, запорошенный пылью, вышел из возка и резво взбежал по лестнице дворца. Казаки подхватили скинутый генералом пыльник. Мальчишка-казачок с двумя сапожными щетками в руках пал на колени перед Суворовым, с невероятной быстротой привел его ботфорты в блестящий вид, в то время как старик дневальный обмахивал мундир жестким веничком, приговаривая: «Со счастливым прибытием, заждались вас, батюшка Александр Васильевич!»

Перед Суворовым распахнулись двери. Румянцев прервал разговор с генералом Каменским. Генерал-фельдмаршал пошел навстречу Суворову с раскрытыми объятиями. Они обнялись и расцеловались.

– Поздравляю! – сказал генерал-фельдмаршал.

Суворов отпрянул:

– С чем?

Румянцев улыбнулся:

– С производством. Поздравляю вас с чином генерал-поручика!

Суворов просветлел:

– Благодарю, граф! Спасибо! Заслужу вашу милость…

– Садитесь, господа. Вы прибыли, Александр Васильевич, вовремя. Мы с Михаилом Федоровичем о вас только что вспоминали…

– Поздравляю! – протягивая руку Суворову, сказал Каменский.

Суворов взглянул в глаза генералу и сразу понял, что Каменский только сейчас, когда Румянцев поздравил его с чином генерал-поручика, узнал об этом и что ему это неприятно. Почему – тотчас объяснилось.

– Благодарю, Михаил Федорович, – сказал Суворов, пожимая руку Каменскому, – вот мы с вами и сравнялись.

– Однако я годом старше! – сварливо отозвался Каменский, грузно опускаясь в кресла.

Румянцев поморщился и, взвесив что-то в уме, заговорил: