Расстрелять их огнем с места было нельзя из-за опасности получить на голову серию ракет. Требовалось повторить маневр и на полном ходу врубиться в гущу вражеских танков.

И вновь Т-14, сверкая плазменными резаками, понеслись вдоль реки…

Растов даже не успел толком сообразить, когда в его визир попал этот странный серый танк: судя по тяжелобронированному корпусу, вроде бы «Саласар», но по абрису башни — «Рахш». И на этой башне была нарисована… красная снежинка «Юнион Джека»!

Мастер Наг!

— Долбаный Самоделкин, как же ты меня достал! — крикнул Растов без надежды быть услышанным.

Гибрид «Саласара» и «Рахша» не спешил съезжать с моста на землю. Он выплюнул серию из нескольких снарядов и попятился под защиту дымзавесы.

Но Растов не собирался с ним цацкаться, вступать в интеллектуальную дуэль и все такое прочее.

— Помор! Направление на мост!

— Есть на мост!

— Игневич! Внимание на мост! Видишь серый танк?! Я пометил его маркером!

— Так точно!

— Гаси по нему из всех стволов! Подавляй скотину!

— А может, «Шелестом» его?

— Давай «Шелестом»!

Но ракету Игневич выпустить не успел. Потому что в ответ на град крупнокалиберных пуль Мастер Наг, не дожидаясь, пока наведется орудие его машины, угостил их «тэ четырнадцатый» из автоматических гранатометов, установленных в модуле подавления пехоты. Промахнуться было невозможно, и обе пусковые установки «Шелестов» были мгновенно искалечены до неузнаваемости.

Недаром после поражения на Грозном клонский ас для своей машины смерти выбрал в качестве базовой платформы корпус «Саласара»! Он был заметно крупнее «Рахша» и нес целых два независимых модуля, в которых нашлось место и пулеметам, и гранатометам, и противолазерной защите. Так что теперь Нахогаран Льюис Тентакл мог расстреливать русских танкистов сколько душе угодно.

Танки открыли огонь практически одновременно.

Машина Растова получила три попадания, танк Мастера Нага — два.

Все пять снарядов броню не одолели, несмотря на короткую дистанцию. Слишком уж хорошо сработали системы активной защиты на обоих танках!

Мастер Наг продолжал пятиться по мосту назад. Все-таки снайпер — это снайпер, ему ближний бой не по нраву!

— Помор, на мост! Игневич, плазменные резаки на полную мощность! Тараним ублюдка!

Дальнейшие события распались для Растова на цепочку ярких фрагментов — восприятие не поспевало за стремительным бегом событий.

Полотнища черного дыма.

Серый клонский броненосец, врезавшись кормой в искалеченный «Рахш», разворачивается по воле инерции поперек моста.

Вспышка у дульного среза орудия — прямо в лицо Растову.

Справа проносится казенник откатившейся пушки — это Кобылин тоже выстрелил.

Плазменные резаки впиваются в серый бок вражеского танка.

Зеленая вспышка — выпущенный Кобылиным снаряд раскурочил маску вражеского орудия.

Растов, действуя рефлекторно, жмет на педаль, отворачивая башню своего танка влево и спасая тем самым пушку — иначе она воткнулась бы в машину Мастера Нага и сломалась.

Встретившись с плазменными резаками, вражеская броня превращается в белый жидкий огонь. Лопается гусеница. Распадается фальшборт. Подпрыгивая, отлетает направляющий каток.

Огня и пара вмиг становится так много, что гремит короткий взрыв, и Т-14 отбрасывает назад.

Фигура над откинувшимся командирским люком вражеского танка — человек в черном бронежилете танкиста — кажется огромной, закрывшей полнеба.

Правая перчатка сорвана, сорвана и кожа… Но вместо красной плоти — металл протеза.

Растов вдруг понимает, что на Мастере Наге нет шлема — только наушники, очки синтезированной реальности, гарнитура микрофона и… спортивная кепка с длинным козырьком!

А шлем? То ли снесло взрывом, то ли — что вероятнее — сумасшедший английский зороастриец ходит в бой так, в кепке.

— Гаси его! — кричит Растов. — Гаси!

— Командир! Послушай же! Командир! — Это Кобылин. — От Лунина информация! «Березина» на подлете, вспышка через полторы минуты! Надо отходить!

— Какая еще «Березина»?! Уйдет же!

Быстрый взгляд на тактический экран. Да-а, летит «Березина»… И не одна.

Снова — в визир. Добить врага! Добить!