– Хочу попрощаться и поблагодарить вас за все.

– Не надолго прощаемся, – улыбнулся отец Елевферий, – каникулы пролетят незаметно, в сентябре увидимся.

– Да нет, я насовсем.

– Как «насовсем»? Ты же окончил семинарию по первому разряду, в академии разве не будешь учиться?

– Я в академию не подавал прошения.

– А что собираешься делать, – недоумевал отец Елевферий, – может быть, на приходское служение собрался? – И засмеявшись, он в шутку погрозил пальцем: – Все понятно, хочешь, значит, жениться и рукоположиться в священники. Невеста кто? Из местных ни с кем тебя не замечал. Дома, что ли, сосватали?

– Да нет у меня невесты.

– Как же так, – растерялся отец Елевферий, – кто же тебя рукоположит целибатом, такого молодого? Да и не одобряю я этого, уж лучше сразу постриг монашеский принимать с юности.

– Я не собираюсь целибатом, думаю, невесту найду.

– Э, брат, это дело нелегкое. Я вот тоже так думал, как ты. А потом понял: не мой это путь – и пошел в монахи. Ну да ладно, пусть Господь тебе поможет сделать правильное решение. Не женишься, возвращайся и учись в академии, а там видно будет. – И, прощаясь, он еще раз благословил Игоря.

От разговора с помощником инспектора размышления Игоря приобрели пессимистическую окраску. Углубившись в свои невеселые думы, Игорь не заметил двух однокашников, Виталия Иногородцева и Павла Федорчука. Они шествовали ему навстречу, и при этом у обоих на лицах сияли блаженные улыбки. Такое невнимание к их персонам слегка задело друзей. Они встали в театральную позу и запели на два голоса:

При этом Павел басил, а Виталий подпевал ему тенорком. Так что получилось это довольно комично, отчего неразлучные друзья сами заржали, довольные удачной шуткой. Нужно заметить, что Павел и Виталий не были в числе близких друзей Игоря, да и, честно признаться, у него вообще не было близких друзей. Он как-то сам всех сторонился, так как любил уединение. Про таких говорят: некомпанейский. Павел и Виталий – полная противоположность ему. Оба были иподиаконами у владыки митрополита. Учеба им давалась легко, да они себя ею не больно-то обременяли. Короче говоря, баловни судьбы, больше-то о них ничего не скажешь.

Игорь уже хотел проскользнуть мимо, но не тут-то было. Павел зашел с тыла, Виталий перегородил коридор спереди.

– Куда же ты, Игорек, книжная твоя душа? Сегодня день особый, есть повод как следует повеселиться, отметить окончание бурсы, – проворковал Виталий.

– Да вы, я вижу, уже начали веселиться, – попробовал отшутиться Игорь, почувствовав легкий запашок коньяка от друзей.

– Это только начало, – солидно заметил Павел.

– Слушай, Паша, давай Игоря возьмем третьим, – вдруг предложил Виталий.

– Каким – третьим? – не понял Игорь.

– Третьим на наш торжественный праздничный ужин по случаю окончания Московской духовной семинарии, – приняв нарочито серьезное выражение, произнес Виталий и назидательно добавил: – На который много званых, да мало избранных.

– Вот ты и будешь этим избранным, – загоготал Паша, подхватывая Игоря под руку и волоча его за собой.

Игорь нерешительно упирался, но все же следовал за друзьями.

– Ты хоть раз-то бывал в приличном ресторане? – спросил Виталий.

Игорь признался, что в приличном не бывал, умолчав о том, что в неприличных тоже не был.

– Куда, Паша, мы пойдем? – открыл совещание Виталий.

– Шо до мэни, я пишел бы до «Праги» або «Пекин», там добра кухня.

– Пойдем, я позвоню в «Метрополь»; если Григорий Александрович на месте, столик на вечер всегда найдется, – подытожил краткое производственное совещание Виталий.

– Да вы что, серьезно? – всполошился Игорь. – У меня и денег нет, все потратил на книги.

– А это пусть тебя не волнует, бензин и идеи – наши, – не терпящим возражения тоном произнес Виталий, любивший вставить в свою речь какое-нибудь книжное выражение.

Мысль посетить ресторан хотя и пугала Игоря, в глубине души все же заинтриговала своей необыкновенной новизной и запредельной недосягаемостью в его будничной жизни.

Метрдотель, узнав, что посетители – от Григория Александровича, услужливо проводил их до столика у окна под экзотичной пальмой. Стол был уже убран разнообразной закуской. Подошедшему официанту Виталий заказал бутылочку французского коньяка. Когда его принесли и разлили по рюмкам, он широким жестом обвел стол: