Мужчина с заговорщическим видом выудил из кармана монетку и попытался проделать фокус, когда монета исчезает за ухом. Фокус не получился – монетка упала в траву. Он засмеялся. Соня тоже искренне расхохоталась.

Владимир смотрел, как мужчина старательно складывает из салфеток птичку, еще один кораблик, лягушку и цветок. Ничего, кроме брезгливости, Владимир не испытывал, глядя на эти попытки – мужчина проводил ногтем по бумаге, делая идеальные складки. Соня с восторгом хлопала в ладоши, радуясь очередной поделке. И она не замечала, что у мужчины давно не стрижены ногти, что он пыхтит над корабликом, как будто в нем заключен особый смысл, что сердится сам на себя, когда самолетик оказывается с неровным крылом.

В следующий миг, так, как, наверное, это бывает у сумасшедших, мужчина потерял интерес к Соне, вскочил и побежал к другому столу, где снова попытался повторить фокус с монеткой. Собака преданно следовала за ним. Соня потрепала собаку по загривку и помахала мужчине. Она так и не поняла, что он сумасшедший, больной человек. И только Владимир знал, что этот мужчина – бомж, которого отчего-то не прогоняют с частной территории, а позволяют играть с собакой, кормить приблудную кошку, копаться в мусорном контейнере и вот так, запросто, подсаживаться к гостям. Это уже выходило за все рамки дозволенного.

– Странно, что здесь нет камер видеонаблюдения, – сказал Владимир. – Этот бомж целый день околачивается на территории комплекса.

– Кто? Муж Ирэны? – удивился Давид.

– Кто муж Ирэны? Этот сумасшедший? – Владимир чуть не упал со стула.

– Почему ты называешь его сумасшедшим? – возмутилась Соня.

– Не может быть, – сказал Владимир и посмотрел туда, где сидела Ирэна. Она по-прежнему улыбалась и что-то обсуждала с разодетой дамой. – Он не может быть мужем Ирэны. Сегодня он копался в мусорке. Я видел это собственными глазами.

– В жизни все бывает, – заметил Давид.

– Ты тоже со стороны иногда выглядишь сумасшедшим, – заявила вдруг Соня.

– Я? – Владимир почувствовал, как салями из пиццы подступает к горлу.

– Да, ты! Что ты устроил на серпантине? Заперся в машине и кричал. Все вокруг решили, что ты ненормальный. Я чуть сквозь землю не провалилась от стыда!

– Ты же меня успокаивала…

– А что мне оставалось делать? Да посмотри на себя! Сидишь всем недовольный, говоришь гадости, сходишь с ума от того, что порезал ногу ракушкой. Как будто ты при смерти. Ой, боже! Тебя укусила пчела!

– Зачем ты тогда со мной поехала отдыхать, раз я такой плохой? – спросил спокойно Владимир.

Соня не ответила, демонстративно отвернувшись.

Она была права – он странный, мнительный, брюзжащий, малоприятный мужчина. С ним тяжело. Александра мирилась с его характером, а Соня не хотела. Тем не менее, они здесь и сейчас – вместе.

Наверное, и у Ирэны нашлись мотивы жить с этим странным мужчиной, который, устав от фокусов, теперь переключился на новую забаву – играл с псом на поляне, катался по траве и целовал его прямо в слюнявую морду.

Ирэна из последних сил делала вид, что все в порядке и ничего особенного не происходит. Благодаря стараниям Дмитрия гости были накормлены, на поляне было весело и шумно. Саксофонист снова вышел к микрофону, к нему присоединился Константин с гитарой. Гости принялись танцевать. Дмитрий открыл еще несколько бутылок вина. В ход даже пошел салат Макса, чему тот был несказанно рад. Сам повар лично собирал пустые тарелки и не отказывался, когда ему предлагали пропустить рюмку с гостями.

– Не может быть, чтобы он был ее мужем! Просто не верится! – Соня после зажигательного танца с Давидом присела за стол. Видимо, они обсуждали странного мужчину, который лежал на поляне, обняв собаку, и расчесывал ей живот. – Хотя он милый, правда?

– Я рассказывал Соне, что Константин – их сын, Ирэны и этого мужчины, – объяснил Давид Владимиру. – Поэтому парень никак не может найти себя. Наследственность, гены, сами понимаете…

– Но Константин такой приятный! – воскликнула Соня. – Я думала, что Ирэна – жена Дмитрия! Ведь они так подходят друг другу, такая красивая пара, так похожи даже внешне!

– Правильно, похожи, как брат и сестра, – сказал Давид.

– Не могу в это поверить! – прошептала Соня, и сейчас Владимир готов был с ней полностью согласиться. – Ирэна – настоящая хозяйка! Здесь все сделано ее руками! И почему такая несправедливость?

– Это скорее нормально. В жизни редко встречается справедливость в истинном смысле слова, – заметил Давид. – Так что теперь только от этой расфуфыренной дамочки зависит, как они будут жить дальше. И так – каждое лето. Как на вулкане. Тяжело сознавать, что ты в своем доме – наемный работник.

– А как же Макс? – Соня от отчаяния прижала руки к груди. – Что будет с ним?

– Если не будет Ирэны и Дмитрия, то не будет ни Макса, ни домработницы Нади. Если наследство достанется Елене, она всех уволит. Сами слышали.