– Обычная ситуация. Зачем Максу домработница? Наверняка та женщина и моложе, и интереснее… Ему женщина нужна, а не сиделка.

– Что ты такое говоришь?

Соня посмотрела на Владимира с ненавистью. Он никогда, ни разу не видел ее такой. Не девушкой с кукольным личиком и ментальной незрелостью, а женщиной, у которой за плечами прожитые годы – и не самые счастливые годы. Соня в утреннем свете, бледная, со стершимися со щек ямочками, выглядела старше своих лет. Она не была красивой. Она была женщиной, добившейся, вырвавшей у судьбы шанс. Такую женщину нельзя было любить.

– Соня…

– Скажи, ты меня любишь? – перебила она.

– Ну что ты от меня хочешь услышать?

– Я хочу знать, почему мы вместе, зачем ты со мной живешь, если думаешь о другой?

Владимиру будто дали под дых. Он и предположить не мог, что Соня что-то замечает, что он настолько громко думает, что его внутренние монологи с Александрой слышит даже Соня.

– Я для тебя пустое место, – сказала она спокойно, констатируя факт.

– Неправда, – ответил он.

– Правда! Мы вообще чужие люди. Ты такой же, как все! Такой же, как Макс! Ты уходишь, оставляешь меня одну. Ты испортил мне отдых! Я видеть тебя не могу!

Соня вдруг заплакала, развернулась и пошла в сторону дома.

– Что я сделал-то? – крикнул вслед Владимир.

Он и вправду не понимал, с чего вдруг она так завелась. Обиднее всего было, что он так и не сказал ей главного и скандал случился раньше, чем он рассчитывал. И теперь он оказался в глупом положении, не зная, куда податься: на пляж – купаться и загорать или за Соней – успокаивать, убеждать и просить прощения не пойми за что.

Откровенно говоря, ему не хотелось ни плавать, ни возвращаться в дом. Он поднялся на террасу с видом на море. Только там ему было спокойно. Балдахины создавали ощущение защищенности. Правда, место, которое он считал своим тайным убежищем, уже было занято – там сидел Давид. Уходить было невежливо, и Владимир присел за стол. Давид смотрел не на море, а на детскую площадку, где играл маленький мальчик. Он скатывался с горки, забирался и снова скатывался. Методично, без видимой радости, как будто отрабатывал положенное время катания.

– Что-то случилось? – Давид переключился на Владимира.

– Да нет, все в порядке, – ответил тот.

– Видите того мальчика? – Давид указал на малыша, который продолжал свое занятие. – Это внук.

– Хорошо, – ответил Владимир без особого интереса. – Я, знаете, не очень люблю детей. То есть, конечно же, люблю, но у меня их нет, и пока не собираюсь… сами понимаете.

Давид посмотрел на Владимира с удивлением и даже обидой. Его сообщение не произвело ожидаемого впечатления.

– Вы не поняли! Это внебрачный внук! – Давид хмыкнул и перешел на интригующий шепот: – От сына. Мальчика привозят сюда на каникулы.

– Да, замечательно, – пожал плечами Владимир, не понимая, почему Давид так увлечен этой темой. – Ребенок проводит лето на море.

– Но дети-то ни в чем не виноваты, правильно? – Давид все еще сидел с видом человека, который только что раскрыл страшную тайну.

– Конечно.

Владимир уже подумывал сбежать. Он бы предпочел смотреть на море, а не на играющего мальчика.

Александра заводила речь о ребенке. Она очень хотела детей. Но Владимир был не готов. Не то чтобы не готов. Он вообще не представлял себе детей – рядом с собой, в своей квартире, в соседней комнате. Нет, когда-нибудь он, конечно же, будет не против, но не сейчас. Не было в нем такого страстного желания обзавестись наследником, продолжателем рода. Если бы Александра забеременела, то он бы принял этот факт как должное. Но вот чтобы решать когда, в какой момент, готовиться, думать, планировать, покупать, обустраивать и жить всем этим, нет, он не хотел, не представлял. О чем честно и сказал Александре. Она тогда не обиделась, не расстроилась. Просто перестала улыбаться. Потом Владимир забыл об этом разговоре и даже не думал на эту тему. Видимо, для Александры тогда что-то изменилось, а он и не заметил. Не придал значения своим словам, ее словам. А надо было. Наверное, тогда она решила для себя, что ей нужен другой мужчина, и начала отдаляться от него. Или он начал от нее отдаляться, подспудно чувствуя ловушку. Или они оба отшатнулись друг от друга, пусть и не так явно, без скандалов – но что-то было потеряно, точнее, не приобретено, не дополнено. Владимир и Александра застыли в безвременье. Требовалось сделать шаг вперед, а они топтались на месте. Александра по-прежнему была мила, готовила, ждала его с работы, они ходили в кино, в театры, ужинали, ложились спать, завтракали – но в этом не было ничего, кроме размеренности и рутины. Пустота. Вернись все назад, Владимир бы согласился на ребенка. И сделал бы все, что положено в таких случаях – волновался, бегал в магазин, планировал, покупал кроватку и коляску.

Он уже собирался откланяться и пойти купаться, но на тропинке появилась Соня в компании домработницы. Обе заплаканные, что не предвещало ничего хорошего. Надя держала в руках утюг, видимо, забыв поставить его на гладильную доску. Давид, увидев женщин, вжался в стул.

– Вы-то мне и нужны! – заявила Соня, нависая над Давидом. Владимир на всякий случай отошел к краю террасы и принялся разглядывать цветочный горшок. – Почему вы все врете? Зачем? Или это тоже мужское качество?

– Я? – Давид опешил.

– Да, вы! Вы аферист? Признайтесь! Зачем вы вводите людей в заблуждение? Сознательно? Вы шантажист? Или извращенец? Откуда у вас такая больная фантазия? Как вы могли? Или вам хотелось посмеяться? Или это такое изощренное издевательство? Ну? Что вы молчите? Или не думали, что вас выведут на чистую воду? А ведь я вам поверила! И даже думала о вас!

– О чем ты говоришь?

Владимир посмотрел на подругу с удивлением и некоторым облегчением. Он ожидал, что Соня набросится с упреками на него, и обрадовался, что она переключилась на Давида. И что такого сделал Давид, если обе женщины готовы его растерзать? В любом случае его можно только поблагодарить – Владимир не хотел бы оказаться на его месте.