– К той самой аномалии, в которой тебе отшибло память. Посмотрим, что будет, если затолкать туда вас вдвоем: обе поджаритесь или малую тоже колбасить начнет?

«Вот и момент истины», – подумала Аня. Их всего четверо. Ключи от наручников – у Глебова. А что, если подчинить Верова? Он застрелит водителя, толстяка и напарника, потом пустит себе пулю в лоб. Останется малость: забрать ключи, освободиться и сбежать на трицикле с трофейным оружием. Водить Аня умела.

Оставалась одна проблема: если начнется приступ, она не сможет не то что вести трицикл – ползти.

Аню и Рикки посадили на середину заднего сиденья, надзиратели стиснули их, прижав друг к дружке боками. Толстяк уселся рядом с водителем, выхватил прибор, фиксирующий аномалии. Рикки трясло, губы ее дрожали. Она то жадно оглядывалась по сторонам, будто пыталась напоследок насытиться ощущениями, то снова начинала дрожать.

Аня сосредоточилась. Второго шанса не будет. С оружием они в Зоне не пропадут, прибор, фиксирующий аномалии, заберут у вивисектора. Только бы все сделать правильно и не промахнуться. Спешить в этом деле нельзя.

Проехав немного по лесу, трицикл остановился возле уже знакомой поляны. Вивисектор глянул на прибор, потер руки и обернулся:

– Ну что, подруженьки, нас ждет горячий день. Как показала практика, людей в аномалии поджаривает. Не разрывает, как хомячков в микроволновке, не волнуйтесь.

Рикки побледнела, уставилась на едва различимый мерцающий туман.

Можно, конечно, заставить вивисектора сжалиться, он послушается и заберет их обратно в концлагерь, и даже относиться будет более-менее по-человечески, но второй такой возможности не предоставится.

Веров вытащил из трицикла Аню, поставил на ноги, Глебов потянулся к Рикки, она метнулась в другую сторону, вывалилась из машины, ударилась локтем о дверь и скорчилась от боли. Глебов рывком поставил ее на ноги и за наручники поволок к аномалии.

Аня послушно пошла за Веровым, оценивая обстановку. Водила остался в машине, от нее до аномалии двадцать метров. Толстяк, подбоченясь, стоял недалеко от тумана, Глебов тащил упирающуюся Рикки. Надзиратели остановились в полутора метрах от аномалии. Рикки опустилась на колени и разрыдалась.

– Бросайте их в аномалию по команде. Главное, сделать это одновременно.

План родился сам собой. Уже не думая о приступе и возможных последствиях, Аня приказала Рикки встать, развернуться и сделать подсечку Глебову. Будь он свободным от чужого влияния, даже не пошатнулся бы, но Аня помогла ему качнуться вперед и, сделав несколько шагов, рухнуть в аномалию.

Волосы на его голове заискрили, он заорал так дико, что бросило в жар, но Аня не отвлекалась. Посмотрела на Верова, стоящего за спиной, велела ему вскинуть автомат и прицелиться в стоящую на четвереньках Рикки.

Вивисектор счел его жест естественным и перевел взгляд на погибающего Глебова. Толстяк не заметил, что Веров направил ствол на него, нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел, и колени вивисектора подломились, он приложил руки к простреленной груди, непонимающе уставился на убийцу и рухнул лицом в траву.

– Что за на фиг? – возмутился водитель и вылез из машины, умница.

Веров выпустил в него очередь – прошил от тазовой кости до ключицы. Затем он сунул ствол АК в рот и вышиб себе мозги. Палец свело предсмертной судорогой, и труп с развороченной башкой продолжал стрелять, пока не опустошил магазин.

Аня с отчаяньем отметила, что ключи от наручников у Глебова, который превратился в обугленную тушку, лезть в аномалию опасно, а вытащить его оттуда проблематично.

Рикки все так же стояла на четвереньках и бездумно таращилась перед собой – все еще не верила в удачу.

– Мы свободны? – наконец прошептала она.

– Ключи в аномалии, – бросила Аня зло. – В наручниках много не набегаешь.

– Когда туда попадает человек, она разряжается, и часа два это место безопасно, – сказала Рикки, поднялась и зашагала к трупу, который вонял горелым мясом и жжеными волосами.

Возле тела остановилась, не решаясь прикоснуться к нему. Аномалия, действительно, разрядилась, и с девочкой ничего не происходило.

В отличие от нее, Аня трупов не боялась, зашагала к Глебову, благодаря покойника-недотепу, сковавшему руки спереди, обшарила черную горячую корку – сплав кожи и одежды. С трудом подавляя отвращение, выковыряла связку ключей и шарахнулась прочь.

Пальцы слушались плохо, и Аня промахивалась мимо замочной скважины. Третий ключ подошел, и наручники звякнули, открываясь. Затем Аня освободила Рикки, и девочка расхохоталась: