– Тогда выдвигаемся, – Боров крякнул и поднялся. – Кто командиром?

– Я бы поставил Дыма, – ответил Моджахед, – но он ничего не знает о Зоне. Все о Зоне знает Нико, но он не разговаривает. Арамис молод еще. Поэтому командиром пойду я. Возражения?

Возражений не было.

– А вот заместителем по военной части будет Дым. Ну что, сталкеры, вперед? Комары с Гнилых болот нас заждались. И, боюсь, даже талант кукловода тут не поможет.

Они собрались и выдвинулись цепочкой: Моджахед, Дым, Нико, Кузя, Арамис, Чукча и Боров с неопознаваемой, но очень симпатичной пушкой – замыкающим. Солнце пригревало, и обещанных комаров было немного. Нико с помощью Дыма предупреждал об аномалиях и, видимо, отгонял мутантов. «Всегда бы так по Зоне ходить! – размечтался Арамис. – Как бы Моджахед или Боров Нико не сманили».

К полудню добрались до границы болот и принялись их обходить.

Звенели комары, вдалеке подвывали собаки. Было, в общем, мирно, и Арамис совершенно расслабился, когда девичий вопль разорвал тишину:

– Помогите! На помощь, люди! Тону!

Проснувшись, Аня не знала, сколько прошло времени и какое сейчас время суток. Наверное, глубокая ночь. Возле двери стыла похлебка, с потолка смотрел глазок скрытой камеры.

Вчера она решила прикинуться сумасшедшей, рычала, бросалась на фашистов. Что делать сегодня? Опять рычать и бросаться? Или что-то новенькое придумать, например амнезию? После аномалии мозги работали со скрипом, и Аня не рассчитала, что агрессивная модель поведения – проигрышная, лучше притворяться невинной овечкой – пусть вивисектор списывает на странные процессы в мозгу. Интересно, с чем они связаны? Аня чувствовала себя вполне здоровой, с физиологией тоже было все в норме: шерстью порастать не начала, в мутанта не превратилась.

Не забывая про камеру, Аня с деланым удивлением огляделась, встала, смерила шагами комнату и затарабанила в дверь, но никто не пришел, тогда она уселась на койку и уткнувшись лицом в ладони, задергала плечами, имитируя рыдания.

Когда надоело, взяла миску: там был раскисший рис с кусочками мяса. Ложки не обнаружилось, и пришлось есть руками, а потом вытирать их об одеяло.

Часа через два она повторила попытку, постучала в дверь. На этот раз в коридоре затопали. Помня о камере, она изобразила на лице радость.

– Чего беснуешься? – донесся низкий голос с хрипотцой.

– Скажите, почему я здесь? Это больница или тюрьма?

– Это ад, детка, – ответил охранник. – Успокойся, а то я зайду и сам тебя угомоню дубинкой по ребрам.

Это было бы, конечно, хорошо – представился бы шанс сбежать, который закончился бы фиаско, а умирать прямо сейчас в Анины планы не входило. Вчера у нее появилась надежда, что Дым придет. О том, что его может не быть в живых, она старалась не думать, как и о том, что найти таинственную базу сложно. Но надежда не только живучая тварь, она еще корректирует реальность, решает, во что верить, а на что закрывать глаза.

– Ну скажите… За что меня посадили? – взмолилась она.

– Придет врач, у него спросишь.

– Врач? Это психушка, что ли? – пробормотала она и укусила себя за руку. – Мамочки! Но я нормальная. Нор-маль-на-я!

Охранник не выполнил угрозы и затопал прочь. Ждать пришлось часа два. Аня всячески выражала обеспокоенность, а сама думала об изменениях энцефалограммы, разглядывала синяки на сгибах локтей.

Когда по коридору разнеслись шаги, душа Ани сжалась от страха, захотелось забиться в угол, отсрочить миг экзекуции, но она победила себя: у нее амнезия, ей должно быть любопытно.

Щелкнул замок, она шагнула назад и сделала невинное лицо, но охранники не дали разыграть комедию: один остался стоять позади толстяка, второй прицелился в нее из пистолета, велел повернуться и защелкнул наручники, заведя руки за спину, и тут явился взору давешний вивисектор.

– Почему я здесь? – пролепетала она, глядя на толстяка. – Я сделала что-то плохое? У меня должно было быть новоселье.

Ради убедительности она даже выдавила слезу… И произошло немыслимое: вивисектор поджал губы, вскинул брови – будто бы растрогался от ее слов, – но быстро взял себя в руки:

– Отставить разговорчики!

– Это психбольница? Но почему они с автоматами? Отпустите меня, я здорова, это какое-то недоразумение. Мы с братом квартиру купили, у меня должно было быть новоселье… а я почему-то здесь. Доктор, человек вы или нет?

Вивисектор колыхнул жирной щекой, даже взгляд отвел, будто виноватым себя почувствовал. Правильно, чувствуй, свинья заплывшая!

И снова лаборатория, кровь из вены, медсестра Сова, поглядывающая искоса. Укладываясь на кушетку, Аня жалобно посмотрела на Сову: