Шрифт:
– К вам домой?
– Ну да. Мама уже уехала на работу, Лиза спала, а я только-только встала и успела лишь выжать сок из апельсина, как вдруг он заявился.
– И чего он хотел?
– Спрашивал маму. А когда узнал, что ее нет дома, то стал предлагать мне очень странные вещи. Я прямо и не знаю, что подумать…
– Странные вещи? – переспросила я. – Наверное, это какой-нибудь торговец вразнос. У них частенько бывает в сумках Бог знает что.
– Нет-нет, – возразила Вера. – Он показывал мне какую-то видеокассету.
– Кассету? – удивилась я, уже начиная понимать, в чем дело.
– Да-да, – возбужденно подтвердила Вера. – Собственно, мне показалось, что он очень огорчился, когда узнал, что мамы нет дома. Сказал, что, мол, время не терпит, и раз мамы нет – сойду и я.
– Очень любопытно, – поддакнула я. – И что же было на этой кассете?
– В том-то и дело, что я не знаю! – воскликнула Вера. – Этот человек говорил, чтобы я дала ему денег, а в противном случае он мне покажет эту кассету. Странно, правда? Обычно бывает наоборот.
– Постойте-постойте, – нахмурила я лоб. – Вы все излагаете правильно?
– Ну да. Так и сказал: «Передай мамке, что если не заплатит, то я покажу тебе эту кассету». И после этого ушел. А я не знаю, что и думать. Как вы считаете, мне следует обратиться в полицию?
– Если можно обойтись без полиции, то лучше поступить именно так, – задумчиво ответила я. – А маме расскажи все, как было, пусть думает сама.
– А вдруг он снова придет, а мамы опять не будет дома? – спросила Вера.
– Пошли его подальше в таком случае, – посоветовала я. – Ты ничем не рискуешь.
Затрещал телефон, на который тетушка навалила ворох старых газет. Казалось, что какой-то зверек копошится под грудой местной прессы.
– Минуточку, – извинилась я перед Верой и сняла трубку. – Да-да?
Оказалось, мне звонил Фредди. Легок на помине, сукин сын!
– Привет! – бодрым голосом начал он разговор. – Ну как, ты не передумала?
– Нет.
– Вот упрямая! – весело выругался Фредди. – Время-то идет!
– Это я еще в школе изучала. Если тебе есть что сказать, говори. Если нет…
– Да погоди ты, – оборвал меня Фредди. – Зря ты отказываешься. Я, конечно, и сам справлюсь, но мне надо быстро. Понимаешь, раз-раз – и деньги наши. У меня уже все на мази, дело идет…
– Вот пусть и идет, – ответила я. – А мой номер телефона тебе лучше забыть.
– Ну дуреха! Мышей не ловишь! Да пока ты там… – возмутился моей несговорчивостью Фредди, – пока ты там телишься, я столько информации успел собрать! Почти все узелки развязал. Кроме одного. Но скоро я узнаю, кто убил Кургулина. На блюдечке принесут информацию, есть у меня один человечек…
– Когда узнаешь, тогда и звони, – отрезала я. – И вообще, что ты ко мне прицепился?
Не успела я положить трубку на рычаг, как в дверь снова позвонили. Быстро допив остывший кофе, я пошла открывать.
– Наверное, это пришла ваша тетушка, – предположила Вера.
Я посмотрела в «глазок», громко сказала, что сейчас открою, и вернулась в комнату.
– Не угадали, Верочка, – проронила я, подходя к столику. – Это пришла ваша матушка.
ГЛАВА 6
– Лучше вам пройти в другую комнату, – предложила я, заметив, как расширяются от удивления глаза Веры. – Думаю, что после беседы с Зоей Сергеевной что-то может проясниться. Подождите меня в спальне и захватите туда с собой кофейник. Коньяк у меня в баре.
Вера понимающе кивнула и, схватив со стола поднос, скрылась в моей спальне.
Я снова протопала в коридор. В окоеме дверного «глазка» по-прежнему вырисовывалась фигура Зои Сергеевны. Да-да, совсем как в тот раз, когда я точно так же смотрела на Зою Кургулину из коридора квартиры, которую снимал ее покойный супруг Антоше.
– Не ожидали? – довольно любезно улыбнулась она, перешагивая порог.
– Попали в точку, – ответила я, накидывая цепочку на дверь. – Чему обязана?
– Есть разговор, – таинственно произнесла Зоя Сергеевна, вытягивая шею и заглядывая мне через плечо в квартиру. – Нам никто не помешает? Мы можем спокойно поговорить некоторое время тет-а-тет?
– Вполне, – пропустила я гостью в зал. – Если разговор будет не очень долгим.
Кургулина рухнула в кресло и, отдышавшись, без особого энтузиазма оглядела мое жилище. На ее лице явно читалась презрительная гримаса.