В полдень по Новому Орлеану Кейти позвонила в дом на Клэборн. Телефон звонил без остановки, а Кейти так хотелось, чтобы гудки прервались и в трубке зазвучал голос мужа… В течение дня она звонила еще много раз, но все тщетно. Гудкам не было конца.

Позвонили Уолт с Робом. Кейти сказала им, что о Зейтуне ничего не знает, и спросила, нет ли у Уолта кого-нибудь, кто бы мог ей помочь. Уолт, похоже, знал в городе всех и находил выход из любого положения. Он пообещал позвонить одному своему другу, федеральному маршалу [10] ; тот, насколько Уолту было известно, находился в пригороде Нового Орлеана — вдруг он сможет проникнуть в город и попасть в дом на Клэборн.

В тот вечер, укладывая детей спать, Кейти заставила себя нацепить маску уверенности. Они спросили, затопило ли их дом. Она призналась, что да, затопило, но, поскольку их отец — строитель, им невероятно повезло — он сможет быстро все отремонтировать.

— И знаете, что, — сказала она, — у вас у всех в спальнях будет новая мебель!

Позвонил Уолт. Он поговорил со своим другом, федеральным маршалом. Тот попытался проехать к дому на Дарт-стрит, но не смог близко подобраться — улицы оставались под водой.

Уолт сказал, что свяжется с другим приятелем, у которого есть вертолет. Будет ли вертолету где приземлиться, как они намерены разыскивать Зейтуна, Уолт не имел ни малейшего представления; он только пообещал навести справки и вскоре перезвонить Кейти.

По привычке ровно в полдень Кейти позвонила в дом на Клэборн. Как и прежде, никто не ответил.

Снова родные Зейтуна.

— Кейти, где Абдулрахман? — прозвучал вопрос. Звонила Люси, одна из племянниц мужа. Все племянники и племянницы Зейтуна свободно говорили по-английски и выступали в качестве переводчиков для других членов семьи.

— Я не знаю, — ответила Кейти.

Трубку взяла двоюродная сестра Зейтуна.

— Ты должна его разыскать! — настаивала она.

Братья и сестры Зейтуна звонили все утро: из Латтакии, из Саудовской Аравии. Не звонил ли он Кейти? Почему она не поехала в Новый Орлеан его искать? Она что, телевизор не смотрит?

Кейти сказала, что нет, не смотрит, не может себя заставить.

Родные Зейтуна ее просветили. Город захлестнула волна грабежей, убийств, изнасилований. Там царит хаос, анархия. Родственники повторяли слова мэра Нэйгина, заявившего, что люди «озверели». По иронии судьбы, Кейти привелось услышать отчет американских средств массовой информации о состоянии дел в Новом Орлеане из уст родственников мужа, рассеянных по миру. Одному Богу известно, подумала она, каких только небылиц не наплетут журналисты.

По словам родных Зейтуна, в город были доставлены двадцать пять тысяч мешков для трупов.

— Как вы можете жить в такой стране? — спрашивали они. — Переезжайте в Сирию, здесь намного безопаснее.

Кейти не могла справиться ни с вопросами, ни с давлением с их стороны. Она чувствовала себя беспомощной, обессилевшей, испуганной. Стараясь никого не обидеть, поспешила закончить разговор.

Кейти пошла в ванную и впервые за много дней посмотрела на себя в зеркало. Вокруг глаз — черные круги. Она сняла хиджаб и ахнула: что случилось с ее волосами? До всех этих событий у нее было от силы десять седых волосков, а сейчас на лоб свисает белая прядь, шириной в ладонь.

Юко запретила Кейти отвечать на звонки из Сирии. Сама снимала трубку и объясняла родным Зейтуна, что Кейти делает все, что может, все, что в человеческих силах.

Юко и ее муж Ахмад повезли Кейти и детей в «Колизей» [11] , где Красный Крест устроил пункт медицинской помощи новоорлеанцам. Там же работали различные агентства по розыску пропавших людей, собирая информацию и помогая семьям воссоединиться. Кейти привезла с собой фотографию Зейтуна и все сведения о муже, какие только смогла найти.

В спортивном зале им представилась мрачная картина. Там собрались десятки беженцев из Нового Орлеана; выглядели они так, словно только что прибыли. Раненым и покалеченным оказывали медицинскую помощь; на раскладушках спали целые семьи; повсюду валялись кучи одежды. Девочки вцепились в Кейти, не отходили от нее ни на шаг.

Работники Красного Креста записали всю информацию о Зейтуне, отсканировали его фотографию. Вели себя очень профессионально и дружелюбно, заверили Кейти, что им удалось разыскать несколько тысяч человек, разбросанных по всей стране, и что каждая новая история необычнее предыдущей. Посоветовали Кейти не волноваться: с каждым днем жизнь все увереннее входит в привычную колею.

Кейти вышла окрыленная. Вероятнее всего, Зейтун ранен. Может, даже попал в больницу, а там его накачали снотворным. Может быть, его нашли где-нибудь без сознания и без документов. Надо только подождать, пока врачи и медсестры обнаружат его в списках пропавших.

Но теперь дети были сбиты с толку. Что на самом деле: у отца все нормально или его жизнь в опасности? Как-то все запутано. Ведь мама сказала, что у него все в порядке, он в безопасности, плавает по городу в своем каноэ. Но тогда зачем сообщать о нем в Красный Крест? Почему зашла речь о списках пропавших без вести, при чем тут полиция и служба береговой охраны? Кейти хотела защитить их от всего этого, но не смогла. У нее не хватило сил. Она чувствовала себя слабой и уязвимой.